Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №6 //
   Экономическая теория права.

Юридическая практика и экономическая адаптация: сравнение практики общего права и римского права(1)
М. Уайт

Марк Уайт (White & Associates) сравнивает влияние правовых норм общего права и римского (континентального) права на экономическое развитие, но, в отличие от Р. Ла Порты и других экономистов Гарвардского университета, он обращает основное внимание не столько на сами юридические нормы, сколько на сложившиеся традиции их практического применения.

Практики общего права и римского права заметно различаются, хотя обе эти правовые системы в теории разрешают то, что не запрещается. Практика общего права действительно имеет тенденцию разрешать то, что не запрещается, однако практика римского права, наоборот, имеет тенденцию запрещать то, что не разрешается. Различия между методами общего и римского права формируют соответствующие им экономические системы. Особый практический интерес представляют эффекты воздействия традиций общего права и римского права на экономические инновации, экономическую эволюцию и экономический рост.

свободно конкурировать с ранее существовавшими продуктами, услугами и процессами. Запрещая то, что она не разрешает, практика римского права устанавливает сильные барьеры раньше, чем новаторы добиваются сравнительного преимущества своих новых товаров по отношению к ранее существовавшим продуктам, услугам и процессам. Страны общего права поэтому имеют более быстрый и, самое главное, более равномерный темп экономической эволюции. Что касается стран с традициями римского права, то их экономический рост происходит "рывками" и автор статьи предлагает называть его "экономической мобилизацией", чтобы подчеркнуть контраст между неравномерным ростом в странах общего права и непрерывной экономической эволюцией, которая характерна для стран общего права. "Экономическая мобилизация, - пишет М. Уайт, - всегда начинается с отставания экономической базы по наиболее современным жизненным стандартам, и она всегда выдыхается раньше, чем страна с практикой римского права догоняет страны с традициями общего права".

Таким образом, в своей статье М. Уайт хочет доказать следующий основной тезис: экономический рост будет заметно различаться между странами с традициями общего права и римского права, поскольку юридические системы сильно влияют на возникающие экономические инновации.

Сравнение практик общего права и римского права. Неоинституциональная экономическая теория доказывает большую роль в жизни общества экономических институтов. Это внимание к эволюции институтов отличает ее от неоклассики, чей статический подход одинаково типичен и для Чикагской школы с ее твердыми убеждениями, что человечество могло бы достигнуть экономической нирваны при условии, если избиратели смогут заставить государство устранять возникшие помехи естественно-конкурентным рынкам, так и для Кембриджской школы, которая также твердо придерживается мнения, что экономическая нирвана наступит при условии, что избиратели будут заставлять государство правильно регулировать естественно-монополистические рынки. Последователи же институционализма верят в развитие институтов как важный стимул экономического развития, они рассматривают исторический и сравнительный подходы как важные элементы экономической теории.

Большое значение для развития институциональных подходов сыграли работы Дугласа Норта(2), в которых он проанализировал экономическую историю, начиная от экономики первобытных охотников-собирателей вплоть до различных современных экономических систем. Норт задается вопросом, почему именно западноевропейская экономическая система выросла настолько, что смогла в современную эпоху доминировать в мировом производстве и торговле, а такие альтернативные экономические системы, как китайская, исламская или индийская, этого добиться не смогли. Благодаря трудам Д. Норта мы можем проследить контрасты между устойчивым экономическим ростом стран общего права и спорадическим ростом стран римского права, особенно, контрасты между странами Америки.

В работе Апалея Мендозы и его соавторов(3) практика римского права в эпоху колонизации Америки охарактеризована следующим образом: "Единовластная и теократическая Испания, которая колонизировала нас, предав нас контрреформации, всегда разрушала частную инициативу в любом ее виде. Богатство среди нас не создавалось, как оно создавалось в колониях Новой Англии, усилиями, работой, сбережениями и прочной этикой, а создавалось путем мародерства, санкционированного официальным одобрением, или из десятины. С тех пор у нас руководящее государство стало раздатчиком привилегий".

Чтобы проиллюстрировать этот тезис, автор статьи ссылается далее на некоторые факты из исследования экономической истории, проведенного Дугласом Нортом.

Испанское завоевание "Индии" началось именно тогда, когда кортес (парламент) потерял былое влияние и кастильская монархия твердо установила централизованное бюрократическое управление над Испанией и испанскими колониями. Управление бюрократической системой позволяло по официальной санкции получать возможность грабить сельскохозяйственные общины посредством монопольных привилегий, налогов и десятины. Заниматься инновациями отнюдь не было необходимым для тех, кто хотел обогатиться. Государственное управление постепенно консолидировалось в огромную и сложную иерархию бюрократов, и разработанные ими королевские эдикты предусмотрели подробное регулирование каждого аспекта экономики. О государственном управлении и экономике "Индии" было издано свыше 400 тыс. указов в одном только 1635 г. Таким образом, испанская бюрократия по существу контролировала развитие экономики едва ли не на большей части планеты.

Рассматривая, как эта система управления влияла на испанские колонии в Америке, Норт отмечает, что средневековая система персонального обмена связывает родство и системы статуса в полностью политизированную среду централизованного правительственного принятия решений и не стимулирует создания институтов для безличного обмена. Эту структуру унаследовали и получившие независимость страны Латинской Америки, которые просто заменили централизованные системы бюрократического управления локальными. Успех или неудача в экономической сфере всегда зависели в этих странах от отношений предпринимателя с политическими властями. У Д. Норта есть красноречивый пример того, как в Мексике внедряются инновации, взятый из статьи Патрисии Лопес Суарес в приложении к ежедневному изданию "La Jornada". Описывая мексиканский правительственный проект, который должен стимулировать маркетинг экологически чистых электромобилей, П.Л. Суарес перечисляет те инстанции, с которыми предстоит согласовывать эту разработку: Национальный институт экологии, Торгово-промышленный секретариат инноваций, Научно-исследовательский институт электричества, Национальная комиссия по энергосбережению, федеральный окружной отдела мэрии Мехико и ряд других организаций(4). Все это могло бы привести к большим неудобствам для покупателей этих машин.

Таким образом, монархическая практика римского права обычно запрещает то, что она не разрешает. Это контрастирует с открытой природой практики общего права. Д. Норт пишет по поводу Северной Америкой, что английские колонии формировались в эпоху, когда в Англии разгорелась борьба между парламентом и королем. Религиозный и политический плюрализм в метрополии отразился и в ее колониях.

Интересно отметить, что многие экономические сферы в странах общего права могут включать элементы практики римского права, и наоборот.

Так, в Соединенных Штатах муниципальные политические институты дают большую власть бюрократии, которая осуществляет политическое управление экономической жизнью. Будучи связанными с профсоюзами, уголовными организациями и политическими лидерами в таких городах как, например, Чикаго, предприниматели вынуждены выполнять указания опекающих их политических боссов, боссов профсоюзов и боссов мафии, чтобы открыть и нормально вести свое бизнес. Не удивительно, что население Чикаго снизилось с пика в 1950-х гг. (немного выше 3 млн человек) до нынешнего уровня (около 2 млн), в то время как пригороды Чикаго разрослись в этот же период от 500 тыс. до 5 млн. Пересекая границу города Чикаго и обосновываясь в пригородном районе, предприниматель и его бизнес стремятся избегнуть практики римского права, которую политики Чикаго поддерживают как инструмент политического управления. Интересно, что население Чикаго составляют теперь в значительной степени эмигранты, особенно переселенцы из Мексики и Польши. Поскольку эти новые американцы еще не научились избегать роли опекаемых, профсоюзы и мафия попрежнему командуют их бизнесом. Как только они начинают это понимать, то переезжают в пригороды, чтобы расширить свою экономическую свободу, точно так же, как они ранее приезжали в Чикаго с такими же намерениями.

На примерах деловой жизни Мексики можно наблюдать, наоборот, полезные эффекты воздействия практики общего права в стране с традициями римского права.

Две альтернативные теории развития. У экономистов есть множество теорий, объясняющих различия в экономическом развитии разных стран. Автор статьи рассматривает две весьма известные, альтернативные по отношению друг к другу институциональные теории - концепцию Э. де Сото и концепцию трансакционных издержек, сравнивая их с собственной концепцией запретов инноваций.

Эрнандо де Сото полагает(5), что в ближайшие десятилетия совершить скачок к развитому рынку смогут лишь те страны Латинской Америки и других регионов, которые направят свои основные усилия на распространение прав частной собственности и их защиту законом, а не те, где основной упор будет и дальше делаться на макроэкономическую политику. Возглавляемый Э. де Сото Институт свободы и демократии занимается в Перу оформлением прав собственности для тысяч фактических владельцев, чтобы они могли использовать свою недвижимость в качестве залога для получения банковского кредита.

В связи с теорией Э. де Сото о праве собственности автор статьи вспоминает необычную практику банка "Grameen". В отличие от традиционных банков стран римского права, этот банк не требует у своих заемщиков залога под ссуду. Вместо этих формальностей банк "Grameen" предлагает потенциальному заемщику подтвердить, что другие члены общества поддержат его своими капиталами. Если человек получает поддержку некоторой группы, то банк также поддерживает его, вне зависимости от наличия или отсутствия у него собственности.

По словам Мохаммеда Юнуса, основателя "Grameen", такой новый подход банка к микрокредитованию позволяет отлично обойтись без залога. Погашение ссуд в банке "Grameen" обычно выше, чем в лучших мировых коммерческих банках. Этот опыт показывает, что ориентация на ожидаемые, а не прошлые результаты явно имеет преимущества при кредитовании.

Таким образом, наличие прав собственности хотя и желательно, но, безусловно, не является необходимым условием для финансирования экономического роста.

Дуглас Норт утверждает, что для продолжительного глобального роста экономики, какая впервые наблюдалась после Второй мировой войны, требуется создавать устойчивые институты, которые обеспечивали бы низкие издержки осуществления сделок на обезличенных политическом и экономическом рынках. Собственно говоря, неоинституционализм не только особо подчеркивает низкие издержки осуществления сделок как главный фактор экономического роста, но и вообще отрицает чрезмерное влияние технологии. Такой акцент на понижении трансакционных издержек согласуется с настойчивым стремлением неоинституционалистов сохранить старый принцип классической и неоклассической теории - дефицит - в качестве базового принципа своей экономической модели. В условиях дефицита ресурсов снижение стоимости заключения сделок повышает отдачу на выделяемые ресурсы. Но те же самые технические новшества, которые Норт не считает важными для экономического анализа, не раз превращали дефицит в изобилие, полностью изменяя те ограничения, с которыми сталкивалась экономика в попытках удовлетворить потребности и нужды людей.

* * *

Итак, общее право разрешает все, что не запрещено, и поэтому создатели новшеств добиваются успеха или терпят неудачу в зависимости от того, как это новшество будет оценено потребителями. Римское же право запрещает все, что не разрешено, заставляя новаторов проходить сквозь бюрократические дебри, прежде чем клиентам будет предоставлено право оценить новшества. Бюрократия имеет свою собственную клиентуру, и практически всегда у этой клиентуры есть собственные интересы в экономике в том виде, как она есть, поэтому она не приветствует попытки ее изменения. Это различие позволяет новаторам в странах общего права внедрять гораздо больше новинок и создавать значительно больше материальных благ, нежели их коллегам в странах римского права.

Точка зрения автора статьи, по его мнению, наиболее близка к позиции Д. Норта. Как и автор статьи, Д. Норт считает институциональные стимулы к изобретениям и инновациям наиболее важным фактором экономического роста. Различие между Д. Нортом и М. Уайтом является количественным, а не качественным. Тем не менее свойственное римскому праву неприятие экономических новшеств играет, по мнению М. Уайта, гораздо более важную роль, чем те дополнительные трансакционные издержки, которые обусловлены существованием мощных бюрократических систем в странах Латинской Америки и в иных странах с традициями римского права.


(1) Сост. по: White M. Legal Practice and Economic Adaptation: Common Practice and Roman Practice Compared // 1997.

(2) См., например: North D.C. The Paradox of the West // Washington University, St. Louis. Working Paper № 9309005; North D.C. The Historical Evolution of Polities // Washington University, St. Louis. Working Paper № 9411007; North D.C. Some Fundamental Puzzles in Economic History/Development // Washington University, St. Louis. Working Pa-per #9509001.

(3) Mendoza A., Montaner P.C.A., Llosa A.V. Manual of the Perfect Latin American Idiot. Plaza y Janes Editores. Barcelona, 1996. P. 110

(4) Suarez P.L. Electric Automobiles Crank Up // Research and Development supplement, La Jornada. Year VI. №. 44. 1997. January. Р. 8.

(5) De Soto H. The missing ingredient: What poor countries will need to make their markets work // The Economist. Vol. 328. № 7828 (September 11, 1993). P. 8-12.