Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №4 //
   "Теневая экономика в советском и постсоветском обществах".

Масштабы и динамика развития теневой экономики в постсоциалистических государствах Евразии (обзор зарубежных исследований)
Н.Н. Иванова

Среди методов оценки теневой экономики большой популярностью пользуется метод, основанный на анализе потребления электроэнергии. Показатель потребления электроэнергии больше всего подходит для определения общей экономической активности (официальной и неофициальной), поскольку эластичность отношения потребления электроэнергии к ВВП близка к 1. Рост потребления электроэнергии соответствует росту общего ВВП (официального и неофициального), а разница между величиной последнего и официальным ВВП существует за счет роста неофициальной экономики. Достоинством этого метода является его простота, а недостатки состоят в том, что не все виды теневой экономической активности связаны с потреблением электроэнергии; показатель эластичности потребления электроэнергии по отношению к ВВП меняется с течением времени; существуют межстрановые различия в этих показателях.

Оценка теневой экономики в странах Центральной и Южной Америки методом затрат потребляемой электроэнергии (данные за 1989–1990 гг.) и альтернативным методом моделирования (данные за 1990–1993 гг.) дала следующие результаты. Для некоторых стран итоги оценки обоими методами близки: так, в Венесуэле на теневую экономику приходится 30% ВВП при оценке методом затрат электроэнергии и 30,8% ВВП при оценке методом моделирования, в Бразилии – 20,9 и 37,8% соответственно, в Гватемале – 61 и 54%. Результаты по другим странам показывают существенные расхождения: Панама – соответственно 40 и 62%, Перу – 44 и 57,4%, Мексика 49 и 27,1%. Оценка величины теневой экономики теми же методами и за те же периоды в Южной Корее также продемонстрировала значительное расхождение результатов: 38% методом затрат электроэнергии и 20,3% методом моделирования(1).

Для развитых стран оценка методом затрат электроэнергии свидетельствует об отсутствии большого разброса в величинах теневой экономики; ее размеры колеблются от 9,9% в США до 19,3% в Италии в 1986-1990 гг.

Сотрудница Института экономики Венгерской Академии наук Мария Ласко разработала метод оценки величины теневой экономики с помощью показателя потребления электроэнергии в домашнем хозяйстве. Она определяет теневую экономику как “всю экономическую активность, не подверженную регистрации”. Теневая активность состоит из двух частей: неформальная – не охваченная определением ВВП и потому не подлежащая измерению, и подпольная – уклоняющаяся от регистрации и измерения. М. Ласко исследует лишь вторую часть. Рассматриваемая ею теневая активность осуществляется как зарегистрированными экономическими агентами, которые с целью уклонения от налогов занижают величину своего дохода, так и незарегистрированными, которые не дают никакой информации о размерах своей деятельности. Преобладающая часть деятельности экономических агентов второй категории и значительная часть деятельности экономических агентов первой категории осуществляется на дому. Разница между этими категориями носит условный характер и практического значения не имеет.

В одной из своих последних работ(2) М. Ласко сравнивает данные о размерах теневой экономики в странах с переходной экономикой, полученные ее методом, с результатами исследований Дэниэля Кауфмана и Александра Калиберды(3), использующих показатель общего потребления электроэнергии.

У М. Ласко вызывает сомнение тот факт, что, по данным Д. Кауфмана и А. Калиберды (табл. 1), размер теневой экономики за 1989 – 1995 гг. сократился в Румынии и Узбекистане (соответственно с 22,3 до 19,1% и с 12 до 6,5%)(4). По ее данным (табл. 2), в этих странах за тот же период, напротив, произошел рост размера теневой экономики – в Румынии с 17,3 до 28,3%, в Узбекистане с 12 до 29,5%(5).

М. Ласко отмечает, что при оценке теневой экономики в странах переходного периода методом затрат электроэнергии необходимо учитывать унаследованную этими странами от социализма структуру производства. В Румынии резкое сокращение производства в такой энергоемкой отрасли, как нефтехимия, привело к значительному сокращению общего потребления электроэнергии и, следовательно, к заниженному показателю размера теневой экономики. В Узбекистане в начале перестройки произошло значительной увеличение производства нефти и газа – продуктов, замещающих электроэнергию. Кроме того, экономика этой страны базировалась на производстве единственного продукта – хлопка, поэтому спад производства, вызванный трансформационными процессами, привел в Узбекистане к значительному сокращению общего потребления электроэнергии и к занижению размера теневой экономики.

Таким образом, замечает М. Ласко, метод оценки теневой экономики с помощью показателя общего потребления электроэнергии, применимый для стран со стабильной экономикой, оказывается неэффективным при расчетах, связанных со странами с переходной экономикой. В последнем случае целесообразнее пользоваться показателем потребления электроэнергии в домашних хозяйствах.

Таблица 1.  Масштабы теневой экономики в постсоциалистических странах (согласно методике Д. Кауфманна – А. Калиберды)

Страны

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

1993 г.

1994 г.

1995 г.

Азербайджан

12,0

21,9

22,7

39,2

51,2

58,0

60,6

Беларусь

12,0

15,4

16,6

13,2

11,0

18,9

19,3

Болгария

22,8

25,1

23,9

25,0

29,9

29,1

36,2

Чехия

6,0

6,7

12,9

16,9

16,9

17,6

11,3

Эстония

12,0

19,9

26,2

25,4

24,1

25,1

11,8

Грузия

12,0

24,9

36,0

52,3

61,0

63,5

62,6

Венгрия

27,0

28,0

32,9

30,6

28,5

27,7

29,0

Казахстан

12,0

17,0

19,7

24,9

27,2

34,1

34,3

Латвия

12,0

12,8

19,0

34,3

31,0

34,2

35,3

Литва

12,0

11,3

21,8

39,2

31,7

28,7

21,6

Молдова

12,0

18,1

27,1

37,3

34,0

39,7

35,7

Польша

15,7

19,6

23,5

19,7

18,5

15,2

12,6

Румыния

22,3

13,7

15,7

18,0

16,4

17,4

19,1

Россия

12,0

14,7

23,5

32,8

36,7

40,3

41,6

Словакия

6,0

7,7

15,1

17,6

16,2

14,6

5,8

Украина

12,0

16,3

25,6

33,6

38,0

45,7

48,9

Узбекистан

12,0

11,4

7,8

11,7

10,1

9,5

6,5

Источник: Johnson S., Kaufmann D., Shleifer A. Politics and Entrepreneurships in Transition Economies // The William Davidson Institute, University of Michigan. Working Paper Series. № 57.

Таблица 2.  Масштабы теневой экономики в постсоветских странах (согласно методике М. Ласко)

Страны

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

1993 г.

1994 г.

1995 г.

Россия

     

37,8

36,0

39,1

39,2

Украина

   

28,1

37,4

47,0

54,6

52,8

Азербайджан
   

31,2

43,9

47,9

50,5

52,8

Беларусь

   

21,2

33,7

40,3

44,3

46,4

Эстония

16,9

22,0

32,0

37,4

38,4

38,1

35,8

Грузия

   

33,3

58,0

61,3

67,1

57,0

Казахстан

12,0

13,9

22,4

33,8

33,1

38,5

37,9

Кыргызстан

12,9

14,8

16,9

27,7

36,8

39,2

35,1

Латвия

17,3

19,4

22,6

41,7

45,5

43,1

43,7

Литва

17,6

21,0

31,7

47,4

52,2

47,6

46,0

Узбекистан

12,0

15,7

23,7

26,4

27,5

29,4

29,5

Источник: Lasko M. Hidden economy – an unknown quantity? Comparative analysis of hidden economies in transition countries, 1989-1995 // Economics of Тransition. 2000. Vol. 8. № 1. P. 135.

Таблица 3.  Развитие частного сектора и теневой экономики в постсоциалистических государствах

 

1989 г.

1995 г.

 

Доля частного сектора в ВВП

Доля теневой экономики в ВВП

Доля частного сектора в ВВП

Доля теневой экономики в ВВП

Болгария

10

23

45

34

Беларусь

5

-

15

46

Чехия

5

22

70

22

Эстония

10

17

65

36

Грузия

10

-

30

57

Венгрия

15

25

60

30

Казахстан

10

12

25

38

Кыргызстан

10

13

40

35

Латвия

10

17

60

43

Литва

10

17

55

46

Польша

15

23

60

24

Румыния

10

17

40

28

Россия

5

-

55

39

Словакия

10

27

60

28

Словения

5

22

45

23

Украина

5

-

35

53

Узбекистан

5

12

30

30

Источник: Lasko M. Hidden economy – an unknown quantity? Comparative analysis of hidden economies in transition countries, 1989-1995 // Economics of Тransition. 2000. Vol. 8. № 1. P. 140.

Анализируя связь между размером теневой экономики и такими факторами, как уровень регулирования, налоговый контроль и его эффективность, степень юридической безопасности и коррупции, автор приходит к следующим выводам. Зависимость между размером теневой экономики и жесткостью регулирования существует (чем жестче регулирование, тем больше величина теневой экономики), но слабо выражена. Связь между теневой экономикой и налоговым бременем также носит положительный характер. Корреляционный анализ показал, что коэффициент корреляции для 19 постсоциалистических стран достаточно высок – он равен 0,56(6). Между степенью коррупции и величиной теневой экономики также существует положительная зависимость: чем выше уровень коррупции, тем больше величина теневой экономики. Зависимость же между размером теневой экономики и степенью юридической безопасности носит отрицательный характер: чем выше уровень безопасности, тем меньше размер теневой экономики.

Исследуя влияние на величину теневой экономики развития частной собственности, М. Ласко приводит следующие данные о доле частного сектора и теневой экономики в ВВП в 17 странах Восточной Европы и бывших республиках СССР (см. табл. 3).

Из таблицы следует, что в 1989 г., когда рыночные реформы только начинались, во всех странах доля теневой экономики в ВВП была выше, чем доля частного сектора.

В 1995 г. такого единообразия уже не существовало. В одних странах (Болгария, Чехия, Эстония, Венгрия, Россия и др.) доля частного сектора значительно превысила долю теневой экономики в ВВП, тогда как в других (Беларусь, Грузия, Украина, Казахстан) была ниже ее. При этом в тех странах, где первоначальный уровень теневой экономики был более высоким, в последующем темпы ее роста оказались ниже. В странах с переходной экономикой невысоким темпам роста теневой экономики соответствовало значительное увеличение доли частного сектора. Другими словами, чем больше были возможности для развития частного сектора, тем меньшими темпами росла теневая экономика.

М. Ласко отмечает довольно высокую степень зависимости между характеристиками переходного периода (1989-1995 гг.) и ростом теневой экономики. В 18 странах коэффициент зависимости равен -0,81. Характеристики переходного периода включают ключевые институциональные изменения и экономическую политику. Зависимость же между этими характеристиками и ростом частного сектора выражается коэффициентом 0,77(7). Таким образом, существует довольно тесная зависимость между характеристиками переходного периода и изменениями в доле частного сектора и размерах теневой экономики.

Венгерская экономистка подчеркивает, что в странах, где перестройка характеризовалась быстрыми и последовательными реформами, доля частного сектора в ВВП значительно возросла, а уровень теневой экономики оказался ниже, чем в странах, где реформы проводились вяло. Переходный период проходил быстрее в тех странах, где уже к началу реформ уровень теневой экономики оказался выше, чем в других странах. Следовательно, в этих странах неэффективность социалистической экономики раньше стала очевидной и к распространению “второй экономики” (т. е. теневой) относились терпимо, а иногда и поощряли ее развитие. В этих странах элементы рыночной экономики внедрялись быстрее и более решительно. В результате возник законный частный сектор и сократились возможности для роста теневой экономики.


(1) См.: Schneider F., Enste D. Shadow Economies: Size, Causes and Consequences // Journal of Economic Literature. 2000. Vol. 38. № 1. P. 100.

(2) См.: Lasko M. Hidden economy - an unknown quantity? Comparative analysis of hidden economies in transition countries, 1989-1995 // Economics of Тransition. 2000. Vol. 8. № 1. P.117-145.

(3) См.: Kaufmann D., Kaliberda A. Integrating the Unofficial Economy into Dynamics of Post-Socialist Economies: A framework for Analysis and Evidence // Development Discussion Paper № 558. Harvard Institute for International De-velopment. 1996. P. 81-120.

(4) См.: Lasko M. Op. cit. P. 124.

(5) См.: Lasko M. Op. cit. P. 135.

(6) См.: Lasko M. Op. cit. P. 138.

(7) См.: Lasko M. Op. cit. P. 142.