Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №4 //
   "Теневая экономика в советском и постсоветском обществах".

Функции теневой экономики в координационном механизме в условиях рыночной и плановой экономики(1)
Д. Кассел

Профессор Дуйсбургского университета, швейцарский экономист Дитер Кассел рассматривает в своей статье роль теневой экономики (ТЭ) как органического элемента социально-экономических систем XX века. – капитализма и социализма.

“Капиталистическая” и “социалистическая” ТЭ – общее и особенное

Признаки ТЭ, не зависящие от экономической системы. В литературе можно встретить большое количество критериев, по которым разграничиваются теневая и “обычная” экономика, – это “легальность”, “моральность”, “статистический учет” и т. д. Автор статьи указывает, что “для определения ТЭ надо выбрать признак, который [был бы] одинаково адекватен и для рыночной, и для плановой экономики, будучи по возможности единым” (с. 75). Таким критерием является “неучтенное создание ценностей” (nichterfabte Wertschopfung): к ТЭ относится любая экономическая активность, которая способствует созданию экономических ценностей данной страны, но не учитывается в ее ВНП. При таком определении в ТЭ включается любая деятельность по производству товаров и услуг, связанная с уклонением от налогов или не облагаемая налогами, но не включаются чисто финансовые сделки или имущественные трансферты, различные нелегальные или криминальные действия без создания ценностей.

а) Капиталистическая ТЭ.

Рыночная экономика стран Запада делится, прежде всего, на официальную экономику (государственный сектор плюс частный сектор) и теневую экономику, которая включает “экономику самообеспечения” (Selbstversorgungs-wirtschaft) и “подпольную экономику” (Untergrundwirtechaft).

“Экономика самообеспечения” служит удовлетворению собственных потребностей частных домохозяйств за счет их же собственной производственной деятельности. Эта деятельность вполне легальна, она не облагается налогами и не подвергается госрегулированию, однако ее вклад в создании ВНП не учитывается и остается “теневым”.

Что касается “подпольной экономики”, то речь идет о преднамеренном уклонении от налогов, сборов на социальное страхование и т. д. при осуществлении такой экономической деятельности, которая в принципе могла бы быть и легальной, – продажа товаров без чека, незарегистрированные сделки, недекларируемые побочные доходы и прочие подобные виды деятельности.

б) Социалистическая ТЭ.

Вопреки изложенной во многих учебниках жестко централизованной модели социализма, в реальной жизни “социалистических плановых экономик” есть, как и на Западе, формальный частный сектор. Поэтому между обеими экономическими системами не существует непреодолимых различий. Как и в “западных рыночных экономиках”, в социалистических странах в ТЭ входят легальная деятельность по самообеспечению, а также скрываемая производственная деятельность внутри официальных государственных, кооперативных и частных предприятий. Однако подпольная деятельность развивается здесь не столько ради утаивания доходов от налогов, сколько из-за узких рамок разрешенной частно-индивидуальной деятельности.

Признаки ТЭ, специфичные для различных экономических систем. Хотя все виды ТЭ присутствуют в обеих системах, они различаются по объему, формам проявления, а также своим функциям в общей системе социально-экономических отношений.

а) Специфика форм “экономики самообеспечения”.

Казалось бы, традиционная “экономика самообеспечения”, домашний труд и труд в собственном саду или огороде, одинакова и на Востоке, и на Западе. Однако на самом деле здесь существуют принципиальные различия – различия в производительности труда и гибкости, с которой деятельность по созданию ценностей может перемещаться между официальной и “самообеспечивающей” экономикой (с. 79). Это связано прежде всего с имманентной для социализма “экономикой дефицита” (по Я. Корнаи), в результате чего “совершенно легальное самообеспечение быстро приобретает нелегальные, “подпольно-экономи-ческие” компоненты” (с. 79) – покупка вполне обычных товаров требует больших затрат времени (на поиск товара и стояние в очередях), денег (на взятки, тайный обмен валюты) и человеческого капитала (на создание знакомств, согласования). Следует учитывать также огромное значение для граждан соцстран приусадебных участков и огородов. Эта “огородная экономика” соединяет сразу три сферы: если люди работают на огороде в свободное время для личного потребления, то они участвуют в “экономике самообеспечения”; если они обрабатывают свои участки в рабочее время, используя украденный посевной материал и “одолженную” технику, продают выращенные ими продукты “налево”, то они заняты уже в подпольной экономике. “В принципе, все эти возможности мыслимы и в рыночной экономике Запада, но количественно они относительно невелики” (с. 80).

б) Специфика форм подпольной экономики.

Основная форма капиталистической подпольной экономики – это теневая занятость (Schwarzarbeit), т. е. участие на рынке услуг и труда без выполнения всех общепринятых обязательств. Теневая занятость - поле деятельности частных домохозяйств, для которых она является единственным видом деятельности или работой по совместительству. Эта деятельность нелегальна и всегда связана с уклонением от налогов.

В странах Восточной Европы теневая занятость также распространена весьма широко, но там она организована несколько иначе. В условиях дефицита всех ресурсов заниматься работой “налево” почти невозможно, если только не отторгать для этого нелегальным образом необходимые ресурсы от официальной экономики. В этих странах кражи на официальных рабочих местах, растаскивание государственных средств и частная деятельность в рабочее время (“кража времени”) стали “социалистическими производственными буднями” (с. 81). При этом образуются целые сети взаимоотношений, в которых как-либо участвуют едва ли не все трудоспособные – либо в качестве “клептократов”, организующих запасы нужных товаров в государственных учреждениях или на предприятиях, или в качестве спекулянтов, которые с прибылью отправляют в теневой рыночный оборот эти товары, либо как “левые” работники, использующие эти товары для собственного производства, или как взяточники, покрывающие эту нелегальную деятельность (с. 81). Это “симбиозное взаимодействие” представляет собой, по Г. Гроссману, сущую “клептократию”(2), которая постоянно воспроизводится в условиях государственного монополизма.

При социализме, как и при капитализме, есть мелкие частные подпольные предприятия, которые, однако, тесно связаны с сетями клептократии. Речь идет о теневом производстве алкоголя, мебели, ремонте автомобилей и жилых помещений. Такие предприятия, однако, остаются довольно мелкими из-за прогрессивно растущих издержек сохранения тайны и протекции (Geheimhaltungs- und Protektionskosten). Крупного объема подпольная деятельность может достигать только в форме “крипто-частного” произвоства – производства и реализации товаров и услуг на госпредприятиях ради выгоды отдельных работников или руководителей. Формы этого “крипто-частного” производства весьма многообразны: выпуск “левой” (неучтенной) продукции за счет заниженных планов, ухудшения качества продукции или закупок на теневом рынке; создание “левых цехов” на предприятии; организация специальных нелегальных вспомогательных и дочерних предприятий. К специфически социалистической подпольной экономике часто относят также деятельность “толкачей”, которые организуют на основе неформальных контактов получение дефицитных благ для легального или “крипто-частного” производства.

Свою специфику при административном социализме приобретает и коррупция – она становится “необходимым системным признаком” (Unubersehbar Systemmerkmal), поскольку охватывает буквально все социальные группы и экономические процессы.

Причины развития ТЭ

Подавление индивида государственным Левиафаном. ТЭ всегда и везде рассматривается как “обходная” (“запасная”) экономика (“Ausweichwirtschaft”) – обходная по отношению к официальной. Левиафан государства подавляет индивида и в западном государстве всеобщего благосостояния, и (гораздо сильнее) в социалистическом государстве, ограничивая его индивидуальную свободу жизнедеятельности и возможности личного экономического успеха, и потому он убегает от ухудшающихся условий в официальной экономике, мигрируя в ТЭ.

Есть три фактора давления государства – государственная регламентация, правительственные налоги и “неправильное” (с точки зрения граждан) использование собранных налогов. Чем сильнее фактическая практика отличается от нормативных ожиданий граждан (чем менее они конгруэнтны), тем крупнее масштабы ТЭ.

Обходные стратегии в капиталистической рыночной экономике. В рыночной экономической системе главной формой ТЭ является, как уже указывалось, теневая занятость, причем оба сектора рынка труда регулируются одинаковым экономическим расчетом. Следует, однако, учитывать, что официальная и теневая занятость вовсе не являются субститутами. Переходу рабочей силы из легального в нелегальный сектор препятствуют многие технические, деловые и моральные принципы. Поскольку в ТЭ оплата труда заметно ниже, чем в официальной экономике (в ФРГ – на 50% и более), то в ТЭ удовлетворяется спрос, который в официальной экономике остался бы скрытым. Хотя переливы рабочей силы, конечно, наблюдаются, это отнюдь не “игра с нулевой суммой”: если увеличивается теневая занятость, то растет и общая занятость – на теневом рынке прирост спроса превышает его сокращение на официальном рынке труда.

Обходные стратегии в социалистической плановой экономике. В социалистической экономике – экономике дефицита – люди страдают не столько от отсутствия денег, как на Западе, сколько от отсутствия товаров. Поэтому при ухудшении экономической ситуации рабочие, занятые на социалистических предприятиях, меньше работают и больше крадут. Иначе говоря, при снижении реальной покупательной способности своего заработка люди понижают свою производительность в рамках официальных производственных отношений, восстанавливая тем самым привычную эквивалентность зарплаты и производительности труда. “Работа-фантом” (“Phantomarbeit”) может при этом не теряться, а превращаться большей частью в теневую работу. В результате начинает раскручиваться спираль: регулярные кражи рабочего времени и казенных ресурсов увеличивают недовыпуск продукции и товарный дефицит, которые рождают инфляцию, заставляющую увеличивать сокрытие выполненной работы (см. рис.). Дополнительным ускорителем этого процесса может стать снижение риска наказания. Наоборот, периодические компании по ужесточению дисциплины и контроля за порядком (“эффект Андропова”) могут несколько уменьшить “коэффициент бесхозяйственности”.

Рис. Порочный круг увеличения ТЭ в социалистических странах.

Экономические функции ТЭ

Автор статьи предлагает теперь ответить на вопрос, какое же влияние, позитивное или негативное, оказывают “обходные стратегии” на общественное благосостояние при различных экономических системах.

Аллокационная функция: ТЭ как “экономическая смазка”? ТЭ отличается от официального сектора рыночной экономики и плановых экономических систем большей гибкостью цен. “Теневой сектор, – пишет Вольф Шэфер, – можно классифицировать как рыночную систему, в которой почти без трений осуществляется координация спроса и предложения…”(3). В таком случае обе экономические системы – и рыночная, и плановая – раздваиваются на аллокативно-эффективную ТЭ, с одной стороны, и менее оптимальную (с точки зрения распределения ресурсов) официальную экономику – с другой. Можно ли в таком случае утверждать, что ТЭ улучшает распределение ресурсов и тем способствует экономическому росту?

а) Аллокационные эффекты капиталистической ТЭ.

В капиталистической рыночной экономике функцию “экономической смазки” ТЭ могла бы выполнять за счет трех эффектов – интенсификации конкуренции, использования не находящих применения ресурсов, а также стимулирования социально-экономических инноваций.

  • В отраслях, в которых растет ТЭ, усиливается конкурентное давление на легальных производителей, спрос на продукцию которых снижается. Естественно, это не относится к криминальной подпольной экономике – краже секретной экономической информации, торговле наркотиками и т. д. Преимущества усиления конкуренции, однако, снижаются из-за того, что законопослушные работники могут отреагировать на растущее давление со стороны конкурентов не повышением производительности труда, а уходом в ту же подпольную экономику.
  • Растущая ТЭ создает дополнительные возможности для занятости, причем не только теневой, поскольку ТЭ нуждается в производительных товарах легального сектора (материалы, инструменты, услуги), а теневые доходы используются для покупки в легальном секторе потребительских товаров.
  • В отраслях растущей ТЭ появляются инновации, повышающие общественное благосостояние, хотя, конечно, вряд ли здесь следует ожидать каких-либо сенсационных технико-организационных достижений. Можно предположить, что производительность труда в ТЭ не ниже, чем в официальной экономике.

Следует отметить и некоторые факторы, снижающие эффективность ТЭ как альтернативного механизма распределения ресурсов: в ТЭ может снизиться уровень разделения труда; сильная натурализация ТЭ означает отказ от повышающего производительность современного платежного оборота; в ТЭ возникают специфические тайны, связанные с трудностью получения информации, несовершенством гарантий и т. д.

б) Аллокационные эффекты социалистической ТЭ.

Капиталистическая ТЭ дает существенные аллокативные выгоды потому, что в западной рыночной экономике существует принципиальная системная конгруэнтность между официальным сектором и ТЭ, а также потому, что подсистема ТЭ в теоретическом плане одновременно является “более идеальным выражением” конкурентно-децентрализованного координационного механизма планирования и управления. Тем не менее, здесь возникает “системный симбиоз” (Systemsymbiose) – “вторая экономика приходит на помощь первой”. Это не значит, что достигается “оптимальное распределение факторов производства” в неоклассическом смысле, однако все же дефицитность несовершенной официальной плановой экономики может частично выравниваться благодаря “смазочной” функции ТЭ. Затраты на подкуп и протекцию становятся при этом “теневыми” трансакционными издержками.

Если, по аналогии с капиталистической ТЭ, рассмотреть влияние социалистической ТЭ на интенсификацию конкуренции, привлекательность инноваций и использование ресурсов, то результаты будут довольно противоречивыми.

  • При социалистической “экономике дефицита” существует превышение спроса над предложением, так что в ТЭ нет необходимости повышать производительность труда. Вместо конкуренции за покупателя социалистическая ТЭ участвует в конкуренции за ресурсы, отрывая от официального производства рабочее время, казенные имущество и средства. Это оказывает негативное влияние на деятельность социалистических предприятий, снижая их производительность.
  • При социализме, как и при капитализме, в ТЭ вовлекаются ресурсы, которые не используются в легальном секторе. Однако в большей степени ресурсы ТЭ – это ресурсы, отнятые у официальной экономики, поэтому вряд ли следует впадать в эйфорию по поводу “повышающей общее благосостояние” деятельности социалистической ТЭ.

И все же в целом Д. Кассел признает, что социалистическая ТЭ выполняет функцию “смазки”, без которой система централизованного планирования и управления работала бы еще хуже, чем на самом деле.

Стабилизирующая функция: ТЭ как “экономический амортизатор”? Любая экономическая система стремится избегать потрясений, вызванных экзогенными и эндогенными факторами. ТЭ может амортизировать потрясения официальной экономики, способствуя тем самым стабильности системы в целом.

а) Стабилизирующие эффекты капиталистической ТЭ.

То, что капиталистическая ТЭ выполняет функцию амортизатора, автор статьи доказывает двояким образом.

Первое доказательство – моделирование взаимодействия официального и неофициального рыночных секторов(4). В подобной дуалистической экономике с классической безработицей(5) увеличение предложения труда на официальных рынках в значительной степени поглощается неофициальным сектором. Чем сильнее “ценовой склероз” официального сектора, тем сильнее будет проявляться эта функция.

Другое доказательство амортизационной функции ТЭ предложил сам Д. Кассел, связывая его с гашением негативных последствий антиинфляционной политики(6). Именно в ТЭ уходят многие предприятия, которые иначе бы могли закрыться. Именно более дешевую продукцию ТЭ покупают те потребители, чьи доходы от официальной экономики начинают снижаться.

б) Стабилизирующие эффекты социалистической ТЭ.

Социалистическая ТЭ также во многом смягчает экзогенные потрясения. Однако сама по себе рыночная ТЭ является дестабилизирующим фактором всей плановой экономики, поскольку ее рост происходит в основном за счет отвлечения ресурсов из официального производства.

Дистрибутивная функция: ТЭ как “социальный умиротворитель”? По мнению автора статьи, ТЭ помогает поддерживать политический и социальный мир, поскольку предлагает тем, кто не удовлетворен своими доходами в официальной экономике, альтернативные возможности их повышения без каких-либо социально-политических потрясений.

а) Дистрибутивные эффекты капиталистической ТЭ.

Функция “социального умиротворителя” капиталистической ТЭ связана, во-первых, с налоговым бременем. В то время как классы с высокими доходами имеют возможность легально уходить от налогов или нелегально скрывать свои доходы, средние слои могут получать дополнительный доход от теневой занятости или незарегистрированных сделок. Таким образом, уход в подпольную экономику можно рассматривать как “демократизацию сопротивления налогам” (Demokratisierung des Steuerwiderstands).

“Социальное умиротворение” капиталистической ТЭ связано, во-вторых, с регулированием рынка труда государством и профсоюзами. Теневая занятость дает выход недовольству способных и желающих трудиться работников, способствуя тем самым “демократизации сопротивления регулированию” (“Demokra-tisierung des Regulierngswiderstands”).

Как в целом влияет ТЭ на дифференциацию доходов, повышает ее или понижает, сказать трудно. Есть мнение, что основную выгоду от ТЭ получают средние слои – “ТЭ является, в сущности, вотчиной среднего слоя” (с. 97). В общем же “деятельность в ТЭ (особенно в периоды высокой безработицы) скорее служит социальному миру, чем наносит ему ущерб” (с. 98).

б) Дистрибутивные эффекты социалистической ТЭ.

Ответить на вопрос, кто же выигрывает и кто проигрывает от ТЭ при социализме, еще труднее. Здесь важно не столько уклонение от уплаты налогов, сколько получение дополнительных товаров и услуг. Скорее всего, основную выгоду получают представители административного аппарата, имеющие возможность создавать крипто-частные предприятия или брать взятки за протекцию.

С точки зрения “маленьких людей”, ТЭ дает единственную возможность вырвать у могущественного социалистического Левиафана большую, чем предусмотрено планом, потребительскую квоту. Социалистическая ТЭ становится клапаном, через который выпускается чрезмерное давление социального недовольства, становясь формой “демократизации сопротивления системе” (“Demokratisierung des Systemwiderstands”). Возможно, именно функция “социального умиротворителя” объясняет, почему социалистическое государственное и партийное руководство в целом относится к ТЭ весьма снисходительно.

Итак, выполняемые ТЭ функции “экономической смазки”, “экономического амортизатора” и “социального умиротворителя” позволяют, по мнению Д. Касселя, сделать вывод, что ее осуществление при капитализме и социализме “не только является нормальным, как бы повседневным феноменом, но и что она способствует функциональной и жизненной способности этих социально-экономических систем. Можно говорить о “естественном” уровне ТЭ, улучшающем общее состояние [этих систем]” (с. 99). Негативное влияние ТЭ, чреватое экономической дестабилизацией всей системы, проявляется лишь при продолжительном ускоренном ее росте.


(1) Составлено по: Cassel D. Funktionen der Schattenwirtschaft im Koordinationsmechanismus von Markt- und Plan-wirtschaften // ORDO. Jahrbuch fur die Ordnung von Wirtschaft und Gesellschaft. Bd. 37. 1986. S. 73-103.

(2) Grossman G. The "Second Economy" of the USSR // Problems of Communism. 1977. Sept. - Oct. P. 33.

(3) Schafer W. Gleichgewicht, Ungleichgewicht und Schattenwirtschaft // Schattenokonomie: Theoretische Grundlagen und wirtschaftspolitische Konsequenzen. Gottingen, 1984. S. 40.

(4) Schafer W. Op. cit.

(5) В неоклассической экономической теории основной причиной безработицы считается завышение официаль-ной оплаты труда в сравнении с равновесной ставкой зарплаты, которая уравнивала бы спрос на труд и его предложение.

(6) Cassel D. Wirtschaftspolitik in alternativen Wirtschaftssystemen: Begriffe, Konzepte, Mrthoden // Wirtschaftspolitik im Systemvergleich: Konzeption and Praxis der Wirtschaftspolitik in kapitalistischen and socialistischen Wirt-schaftssystemen. Munchen, 1984.