Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №4 //
   "Теневая экономика в советском и постсоветском обществах".

Вторая экономика в Советском Союзе(1)
Л. Шелли

Луиза Шелли является в настоящее время одним из наиболее известных криминологов США, занимающихся изучением российской преступности(2). В статье, реферат которой приводится ниже, она рассматривает различные виды советской теневой экономики и приходит к выводу, что ее стремительный рост в последние годы существования СССР являлся симптомом ослабления советского режима и одновременно способом смягчения его негативных эффектов.

В СССР, экономика которого является образцом для других социалистических стран, бок о бок с официальной, централизованно управляемой экономикой существует обширная неофициальная, называемая обычно “второй экономикой” (second economy), которая делает экономическую систему “более гибкой” (с. 11). Однако эта гибкость приводит к огромным издержкам в советской системе. Это не только коррупция правительственного аппарата, но и негативные демографические изменения: например, жители сельских районов Центральной Азии, привыкшие к теневым доходам, редко переселяются в городские промышленные центры, где меньше возможностей для неофициальных заработков.

Л. Шелли разделяет определение и классификацию “второй экономики” (ВЭ), предложенную Марией Лос(3): она выделяет внутри ВЭ легальную и нелегальную сферы, но не включает в нее откровенно криминальные правонарушения типа воровства (stealing) у государства.

Легальная вторая экономика

В советской экономике сложно провести четкую границу между легальной и нелегальной частной деятельностью. Наиболее заметный вид легальной внегосударственной экономической активности – это продажа сельскохозяйственных продуктов, выращенных на частных участках колхозниками и государственными служащими. Согласно Г. Гроссману, эти продукты, продаваемые на колхозных рынках или “с рук”, составляют ¼ совокупной продукции советского сельского хозяйства(4). Удобрения для участков и корм для скота во многих случаях могут быть получены только нелегально. Нелегальным является и посредничество при перепродаже продуктов в отдаленные районы.

Многие советские граждане легально участвуют в частном обмене, сдавая знакомым за плату дачи или нанимая домашних работников (впрочем, позволить себе такое в СССР могут лишь немногие).

Новое законодательство об ИТД, вступившее в силу с мая 1987 г., заметно расширило возможности для легальной негосударственной экономической деятельности. Однако “этот закон …не может привести к контролю или искоренению распространенной нелегальной второй экономики” (с. 14).

Нелегальная вторая экономика

Нелегальная вторая экономика намного шире легальной. Особенно сильно она росла в последние 30 лет, когда законодательные ограничения внегосударственной деятельности были сокращены, поскольку официально производимых товаров не хватало для удовлетворения потребностей советских граждан.

Л. Шелли использует предложенное М. Лос деление форм нелегальной второй экономики на два вида: “нелегальная вторая экономика внутри первой [официальной. – Ю. Л.] экономики и нелегальная вторая экономика, параллельная первой. Нелегальная вторая экономика внутри первой включает как индивидуальную, так и коллективную производственную деятельность…” (с. 14-15).

Внутренняя нелегальная экономика (internal illegal economy). В статье Л. Шелли дано описание шести типов нелегальной экономической деятельности, протекающей внутри официальных хозяйственных структур.

1. Нелегальная перепродажа дефицитных товаров (спекуляция) работниками торговых и иных организаций. Работники торговли продают поступившие товары “с черного хода” или распространяют их среди друзей и знакомых. Многие товары даже не достигают прилавков, поскольку их расхищают еще при перевозке (например, массовый грабеж товаров идет на железных дорогах).

2. Взятки и иные злоупотребления должностных лиц, отвечающих за распределение потребительских благ. Поскольку эти руководители могут получать немалую выгоду, некоторые платят крупные суммы денег, чтобы получить такие должности.

3. Коррупция в системе образования. Так как в аппарате юстиции больше возможностей получать нелегальные доходы, возросло число желающих поступать в юридические вузы, возросли и злоупотребления при приеме в них. Одно из громких дел такого рода – смещение декана юридического факультета МГУ. В Азербайджане по указанию секретаря партии Алиева за коррупцию был полностью смещен весь персонал республиканского юридического института.

4. Труд шабашников. По данным П. Мэрфи(5), в некоторых регионах СССР они составляют до половины всех строительных рабочих. Польза от их труда для официальной экономики заставляет советских официальных лиц закрывать глаза на такую нелегальную или полулегальную деятельность. Все же общественное возмущение высокими доходами шабашников, а также идеология централизованного распределения трудовых ресурсов часто ведут к преследованию этих работников – их штрафуют за нарушение паспортного режима, иногда обвиняют в “частно-предпринимательской деятельности” (ст. 153 УК РСФСР).

5. Приписки в отчетности (в частности, добавление “мертвых душ” в платежную ведомость).

6. Подпольные фабрики, действующие под прикрытием государственных фабрик или колхозов и чаще всего использующие их сырье. Несмотря на огромный потенциальный риск для руководителей таких “фабрик”, они иногда процветают годами, прежде чем их раскроют.

Параллельная нелегальная экономика. Многие формы нелегальной второй экономической деятельности развиваются за пределами первой экономики. Это безлицензионные частные производство и торговля, черные рынки и контрабанда. Л. Шелли подробно останавливается в своей статье на четырех разновидностях этого явления.

1. Нелегальное производство и продажа алкоголя (самогоноварение). По оценке Владимира Тремла, ежегодный доход от нелегальной продажи алкоголя составляет 1–2 млрд руб.(6) Антиалкогольная компания 1985 г. лишь увеличила спрос на продукцию подпольных самогонщиков.

2. Нелегальное производство и торговля наркотиками. Потребление опиума стало расти с начала 1970-х гг., особенно обострилась эта проблема после войны в Афганистане.

3. Проституция.

4. Нелегальные (черные) рынки, где торгуют прежде всего обычными потребительскими товарами. Эти рынки обычно действуют прямо на улицах и лишь иногда разгоняются милицией. “Большинство индивидов (но не все) участвуют в нелегальных параллельных рынках без негативных последствий. …Советских граждан преследуют за участие во второй экономике преимущественно лишь во время политических компаний” (с. 19).

Право и вторая экономика

Борьба с экономической преступностью является важным направлением советского уголовного законодательства и деятельности правоохранительных органов, особенно после смерти Брежнева. “Однако, – замечает Н. Лэмперт, – советская форма политического руководства сама помогает создать среду, в которой разрастается нелегальная деятельность”(7) (с. 19). В результате советские лидеры мечутся между стремлениями подавить вторую экономику и использовать ее для повышения гибкости системы.

Осужденные за экономические преступления и злоупотребления служебным положением составляют значительную часть всех осужденных. По данным советской статистики, в 1960-е гг. их доля составляла 9%. В Грузии, известной широкими масштабами нелегальной деятельности, в конце 1970-х гг. более 15% всех осужденных несли наказания за экономические преступления, а еще 7% – за злоупотребление служебным положением (official crimes)(8). По данным Г. Клайна(9), почти треть всех смертных приговоров (а это – несколько сотен ежегодно) выносятся в СССР за коррупцию в особо крупных масштабах или за нелегальную предпринимательскую деятельность (с. 20).

Члены партии, участвующие во второй экономике, не могут быть отданы под суд, пока они не исключены из партии. Поскольку партийные начальники идут на это неохотно, боясь терять опытных руководителей, в начале 1970-х гг. 90% менеджеров, совершавших экономические правонарушения, отделывались лишь партийными взысканиями.

По наблюдениям М. Лос, существует своеобразный цикл кампаний по борьбе с экономическими преступлениями. В первые три года плановой пятилетки прокуроры ведут обычную работу по преследованию различных правонарушений. На четвертый год, когда надо усилить принуждение руководителей к выполнению плановых заданий, увеличивается количество обвинений в экономических преступлениях типа воровства (theft) и растрат (embezzlement), которые вредят производству. В последний год пятилетки растет количество обвинений в подделке отчетов о выполнении планов (с. 20 – 21).

Заключение

“…Подъем второй экономики есть следствие неэффективности плановой экономики, неспособности официальной экономики обеспечивать нужды многих граждан. Вопреки ожиданиям, будто централизованно планируемая экономика должна эффективно предотвращать частную инициативу и нелегальную деятельность, многие условия, напротив, способствуют возникновению нелегальной деятельности” (с. 21 – 22).

“Вторая экономика, – указывает Л. Шелли, – обеспечивает ту гибкость, которая нужна для выживания советской системы. Хотя власти осознают ее полезность, они стремятся контролировать неофициальную экономику с помощью правоохранительных органов, поскольку полагают, что нелегальная экономическая деятельность препятствует эффективности официальной экономики или становится настолько распространенной, что подрывает существующую политическую систему” (с. 22). Развитие второй экономики ведет к отрыву советской элиты от официальной системы: между официальной и неофициальной элитой оказывается много общего, лидеры неофициальной экономики сами занимают высокие посты в официальной хозяйственной системе либо имеют тесные связи с членами официальной элиты.

“Двойственное отношение государства и партийных лидеров к советской неофициальной экономике препятствует укреплению и сохранению эффективного централизованного контроля над всеми формами экономической деятельности” (с. 23).


(1) Составлено по: Shelley L.I. The Second Economy in the Soviet Union // The Second Economy in Marxist States / Ed. by M. Los. L., 1990. P. 11 - 26.

(2) На русском языке из работ Л. Шелли изданы следующие: Шелли Л. Постсоветская организованная преступ-ность в международной перспективе // Изучение организованной преступности: российско-американский диа-лог. М.: Олимп, 1997. С. 15-32; Шелли Л.И. Коррупция в эпоху после Ельцина // Конституционное право: вос-точноевропейское обозрение. 2000. № 2; и др. С библиографией работ Л. Шелли на английском можно ознако-миться в Интернете по адресу: http://groups.colgate.edu/cews/archives/2000_2001/people/Publications/Shelley.htm

(3) Los M. Crime and Economy in the Communist Countries // White Collar and Economic Crime. Lexington, Mass.: Lexington Books, 1982. P. 121-137.

(4) Grossman G. The "Second Economy" of the USSR // Problems of Communism. 1977. Sept. - Oct. P. 26.

(5) Murphy P. Soviet Shabashniki: Material Incentives at Work // Problems of Communism. 1985. Vol. 34. № 6. Р. 48-57.

(6) Treml V. Alcohol in the Soviet Underground Economy. Washington, 1986.

(7) Lampert N. Law and Order in the USSR: The Case of Economic and Official Crime // Soviet Studies. 1984. Vol. 36. № 3. Р. 367.

(8) Габиани А.А., Гачехиладзе Р.Г. Некоторые вопросы географии преступности. Тбилиси, 1982. С. 86-108.

(9) Kline G. Capital Punishment for Crimes against Property in the USSR. Washington, 1987.