Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №4 //
   "Теневая экономика в советском и постсоветском обществах".

“Вторая экономика” в СССР(1)
Г. Гроссман

Знаменитый американский экономист-советолог Грегори Гроссман (профессор экономики Калифорнийского университета, Беркли) считается родоначальником анализа советской “второй экономики”. Статья, реферат которой приводится ниже, положила начало систематическому изучению советологами теневых экономических отношений в странах социалистического лагеря. Следует обратить внимание на некоторую ограниченность понимания теневых экономических отношений в СССР: из традиционно выделяемых неофициальной, фиктивной и подпольной разновидностей советской теневой экономики в статье Г. Гроссмана рассматриваются лишь неофициальная и фиктивная.

Определение “второй экономики”

Традиционно западные экономисты изображают советскую командную экономику как государственную иерархическую систему с централизованным планированием, управлением и ценовым контролем. Вместе с тем существует и второй, более близкий к экономической действительности подход к пониманию советской экономики, при котором обращают внимание на теневую экономику – осуществляемые в нарушение государственных законов производство и обмен товаров, используемые исключительно в целях личной выгоды. Это явление западные экономисты называют “контрэкономикой” (“counter-economy”), “неофициальной экономикой” (“unofficial economy”) или “параллельным рынком” (“parallel market”).

Советский параллельный рынок включает в себя обширный набор различных видов деятельности и имеет ряд аналогов как в других социалистических странах Восточной Европы, так и в некоммунистических странах.

Г. Гроссман в своей статье использует для обозначения исследуемого им феномена термин “вторая экономика” (“second economy”)(2), определяя ее как включающую все виды производственной и меновой деятельности, которые отвечают хотя бы одному из следующих требований:

а) непосредственно служат частной выгоде;

б) связаны с нарушениями существующего законодательства.

Подобное определение “второй экономики” позволяет включить в нее значительную долю легальной частной деятельности, которая в принципе возможна и в СССР. Чтобы объяснить этот парадокс, необходимо обратить внимание на то, что легальная частная деятельность, хотя она формально санкционируется и идеологически допускаема, является, тем не менее, чужеродной советской системе. Принципы ее функционирования резко отличаются от принципов “первой” экономики. Кроме того, во многих случаях невозможно провести грань между законной и незаконной частной деятельностью, так как первая часто служит фоном последней и выступает в качестве ее опоры.

Признавая возможность включения в советскую “вторую” экономику и легальной частнохозяйственной деятельности, Г. Гроссман далее посвящает свою статью рассмотрению преимущественно полулегальной и нелегальной разновидностей “второй” экономики СССР.

Советская пресса по этой проблеме ограничивается описаниями отдельных случаев воровства, взяточничества, незаконной торговли, причем вся информация тщательно фильтруется цензурой и нередко содержит очевидную ложь. Например, газеты редко упоминают о случаях несовершенства законов, а наиболее “успешные” преступления не разглашаются вообще. Все это происходит потому, что вера в честность политического режима ни в коей мере не должна подрываться прессой. Но иногда все же появляются статьи о коррупции. Тем не менее, даже если власти располагают количественной оценкой сферы действия “второй” экономики или ее частей, это никогда не появится в прессе, хотя кое-что из газет все же можно узнать.

Вторым главным источником информации о советской “второй” экономике, помимо советской прессы, являются иностранные корреспонденты и интервью с эмигрантами из СССР. Наконец, много ценной информации о теневой экономической деятельности в СССР можно почерпнуть из немногочисленных специальных работ по этому вопросу, написанных самими эмигрантами(3).

Формы полулегальной экономики

Наиболее обширной и изученной частью советской легальной частной экономической деятельности, отмечает Г. Гроссман, является хозяйственная деятельность на садовых участках или в приусадебных хозяйствах. По данным 1974 г., в частном сельском хозяйстве СССР тратилась 1/3 всего рабочего времени жителей села, или приблизительно 1/10 рабочего времени, израсходованного во всей экономике(4). Земля, на которой расположены эти участки, неизменно находится в собственности государства, но владельцы не платят за нее никакой ренты. Для колхозников размер земельного участка составляет 0,3 га. На нем не только выращивают различные сельхозкультуры, но и содержат мелкий скот, домашнюю птицу. Садовые участки горожан по сложившейся традиции имеют гораздо меньшие размеры. 50 млн владельцев таких участков имеют вместе взятые 3% общего количества обрабатываемой в СССР земли, но при этом производят более 1/4 сельскохозяйственного ВНП СССР. Наибольший удельный вес занимают картофель, овощи, фрукты, продукция животноводства. Логическим дополнением этих участков является так называемый колхозный рынок, где продукция продается напрямую производителями(5).

Хотя в принципе частные земельные участки и колхозные рынки легальны, их часто связывают с незаконной деятельностью (например, предписанные законом ограничения размеров участка или количества крупного скота часто оказываются превышены). Кроме того, владельцы этих участков незаконно получают из социалистического сектора корма, удобрения, орудия производства и транспорт.

Значительная доля частной деятельности приходится на строительный сектор советской экономики. По совокупной оценке, 1/2 населения СССР и 1/4 городского населения все еще проживают в собственных домах. Более того, к концу 1975 г. более 30% всех новостроек были не государственными, а кооперативными, колхозными и частновладельческими. В принципе, само строительство может даже быть законным, но практически всегда имеются подозрения в незаконном происхождении применяемых материалов, подкупе должностных лиц, неправомерном использовании государственного транспорта и т. п.

Советские законы разрешают частную деятельность также для представителей некоторых профессий – в организации ремонтных работ, оказании бытовых услуг, разведке и добыче некоторых ценных металлов (золотостарательские артели) и т. д. Как правило, частники обязаны при этом сдавать плоды своего труда государству по твердым фиксированным ценам, их продажа иным частным субъектам запрещается, что открывает лазейку для незаконной торговли.

Все остальные формы частной предпринимательской деятельности в производстве в СССР запрещены. Найм труда частным лицам также запрещен за исключением помощи по дому. Любая скупка и перепродажа с целью получения прибыли считаются незаконными, так же, как и любые сделки с иностранцами (за исключением сделок, совершаемых специально уполномоченными на то лицами).

Жизнедеятельность советских предприятий также постоянно сопряжена с некоторыми нелегальными действиями руководящего персонала. В пределах госсектора каждодневным и само собой разумеющимся является нарушение законов, правил, приказов и инструкций буквально всеми – от рабочих и служащих до управленцев. Все эти нарушения административно или дисциплинарно наказуемы. Однако, несмотря на строгие санкции, а в некоторой мере из-за них, все это – обычные явления для всего населения СССР. Например, предприятия часто создают неофициальные запасы производимых ими товаров, которые могут использоваться для бартерного обмена на необходимые поставки, когда те не доступны через законные каналы, а также для улучшения благосостояния рядовых сотрудников(6). Важный вывод, который отсюда следует, заключается в том, что показатели официальной советской экономической статистики могут быть не только преднамеренно завышенными (когда руководящие работники стремятся показать выполнение плана, чтобы заработать премии), но могут также иногда и занижаться, особенно в пищевой промышленности, где диверсификация товаров относительно проста. Для внешнего наблюдателя нет никакой возможности оценить степень искажения реальных данных выпуска промышленной продукции и предметов потребления.

Формы нелегальной экономики

Огромное разнообразие незаконной и полузаконной деятельности в производстве и распределении явилось результатом большого числа запретов в государстве и, кажется, ограничивается только человеческой изобретательностью.

Под экономическим преступлением в СССР понимают такие правонарушения, как кража государственной собственности, собственности кооперативов, взяточничество и целый набор иных видов деятельности, связанной с производством и обменом товаров (обмеры и обвесы покупателей, спекуляция). Несомненно, наиболее известное экономическое преступление – это кража. Все источники информации сходятся в том, что это делает практически каждый, крадут все что угодно, различны лишь масштабы, которые зависят от места работы и занимаемой должности. Людей, не крадущих у государства, не понимают; “осуждают” лишь тех, кто крадет у частников. Можно утверждать, что кражи на работе в определенных рамках являются перманентным условием занятости в СССР. Это не только обеспечивает существенный доход в натуре или деньгах большинству людей, но и представляется главным источником потерь государственного имущества, обеспечивая основу теневой экономики. Крестьянин крадет корма у колхоза, чтобы кормить своих животных, рабочий – материалы и инструменты, которые продает на сторону, врач – лекарства, водитель – бензин. Зачастую этот “приработок” много доходнее официальной заработной платы.

Часто встречаются такие кражи, при которых крадущий использует ресурсы “собственного” предприятия в своих личных целях. В прессе описываются многочисленные случаи, когда работники стройкомбинатов строят дачи за бесценок или вообще даром.

Кражи государственной собственности имеют место не только среди работающих, зачастую этим занимаются и “профессиональные” воры и преступники, объединяясь в группы и промышляя хищениями готовой продукции.

Более скромные формы кражи – это всевозможные приписки в книгах регистрации готовой продукции, которые, как правило, списывают на потери при транспортировке. Эту продукцию затем отправляют на черный рынок.

Продавцы часто наживаются на том, что при получении товара продают его не сразу, а спустя некоторое время “из-под прилавка”.

Особой статьей доходов обладают те, кто занимается распределением ценных вещей (например, автомобилей). Здесь приходится платить за “движение в списках”.

Наконец, нелегальные доходы приносит такая форма деятельности, как перепродажа дефицитных товаров (иностранная одежда и т. п.)

В дополнение к незаконной торговле в СССР существует и незаконное производство. Хотя такое производство практически во всех отраслях запрещено, фактически оно развито довольно сильно. В частности, большое количество домашних ремонтов, строительных и бытовых услуг осуществляют шабашники, работающие в свободное время. Кроме того, существуют и настоящие подпольные предприниматели, т. е. лица, которые организуют производство в большом масштабе, нанимают рабочую силу, получают материалы и машины на черном рынке и распределяют получаемую продукцию. Производят они, как правило, дефицитные промышленные товары (одежду, потребительские товары). Эти люди действуют за фасадом принадлежащих государству предприятий, давая взятки тем, кто обеспечивает это прикрытие. Другой вариант их деятельности таков: предприятие фактически принадлежит государству и производит продукцию согласно плану, но вся продукция сверх плана присваивается в собственность директора. Подобное возможно на предприятиях, где производство не требует крупных материальных вложений и где готовая продукция контролируется по количеству вложенного материала.

Разветвленная коррупция

Коррупция, как полагает автор статьи, пронизывает буквально все уровни власти в советском государстве. Это подтверждается тем, что практически все должностные лица, следящие за соблюдением закона, являются взяточниками. Речь идет прежде всего о работниках милиции и знаменитого ОБХСС.

Несомненно, нагляднее всего взяточничество проявляется в щедрых “чаевых”, даваемых продавцу за удачную покупку или секретарше за печать на бланке. Необходимой является и взятка вышестоящему начальнику. Еще Гоголь в “Ревизоре” отмечал, что “не подмажешь, не поедешь”. “Приношение” расценивается советскими людьми не как взятка, а просто как способ завоевать расположение. Взяточничеством пронизаны все и вся, от местных властей до министерств.

Следующим логическим шагом является капитализация предполагаемых будущих взяток и, следовательно, продажа прибыльных должностей. Это можно проследить на примере продаж высших партийных и государственных постов в 1970-е гг. в Азербайджане (до 250 тыс. руб. за пост министра торговли)(7).

Рост теневой экономики

Так как в СССР властные структуры сильно коррумпированы, размеры “второй экономики” можно определить, лишь используя независимые источники. Г. Гроссман приводит оценки масштабов советской легальной частной экономики на 1968 г. по данным Центрального агентства информации США(8): всего частный сектор дает 10% от официального ВНП, в том числе 76% частного сектора приходится на сельское хозяйство, 22% – на строительство и 2% – на сферу услуг. Согласно этому же источнику, в 1950 г. легальный частный сектор давал 22% от официального ВНП, а к 1977 г. – менее 10%. Стремительное сокращение частного сектора связано, в частности, с тем, что процентная ставка налога на доходы частников довольно высока и составляет 15-25% (15% – у лиц таких профессий, как мастера по ремонту обуви, 25-30% – у протезистов, учителей-репетиторов). Понятно, что число официально зарегистрированных в финансовых органах лиц находится в обратной зависимости от величины процентной ставки подоходного налога: чем она выше, тем меньше количество тех, кто платит столь высокие налоги.

Резкое сокращение негосударственного сектора в 1950-е гг., тенденция к дальнейшему укрупнению производства, запрещение подсобных промыслов, ограничение на ведение личного подсобного хозяйства – все это сформировало тип хозяйства с сильно развитой “второй экономикой”. Все те производственные процессы и связанные с ними хозяйственные отношения, которые раньше брал на себя негосударственный сектор, теперь должно осуществлять государство, чтобы дать населению соответствующие товары и услуги, но возможностей для этого оно не имеет. Ущемление потребительской сферы вызвало создание теневых структур.

Теневая экономика стала бурно развиваться во времена Н.С. Хрущева и Л.И. Брежнева. После прекращения сталинских репрессий хрущевская оттепель была сопряжена с повышением спроса на потребительские товары и услуги, и на это очень живо откликнулась теневая экономика. Среди других фактов роста теневой экономической деятельности в 1960-е гг. можно назвать быстрое увеличение количества частного автомототранспорта (это дало сильный толчок развитию широкой сферы теневых отношений – от распределения машин за взятки до ремонта автомобилей) и значительное расширение контактов с иностранцами. Рост теневой экономики и коррупции быстро стал самоподдерживающимся. Люди поняли все плюсы теневой экономики. Так, уже в 1961–1962 гг. в СССР возросло количество смертных приговоров по делам, связанным с экономическими преступлениями. По некоторым оценкам, объем денежных сбережений “в матрасах”, которые накоплены в основном незаконными путями, составил в 1970 г. около 28 млрд руб.(9).

Обобщая информацию о разрастании в СССР нелегальной хозяйственной деятельности, автор статьи делает вывод, что “первая” экономика во многом работает на развитие “второй”, которая, в свою очередь, является условием развития “первой”.

Значение теневой экономики

В советском обществе, подводит итог Г. Гроссман, теневая экономика выгодна всем – от руководителей до рядовых работников.

Превосходство товаров, производимых в теневой экономике, бесспорно, и это, в совокупности с другими характеристиками теневой экономики (тотальное распространение взяток, краж), отрицает мнимое единство в СССР рядовых граждан и их руководителей, ведет к цинизму. Разрастание теневой экономики ставит под сомнение способность советской системы производить минимально необходимые материальные ценности и управлять экономикой в соответствии с принципами советского социалистического государства. Все это ведет к росту в обществе власти денег, делая политический режим менее устойчивым.

“Узнал бы Ленин свое государство в этих условиях?” – задает Г. Гроссман закономерный вопрос. Как уже подчеркивалось, советская экономика фактически сильно отличается от идеальной модели функционирования, от того, что пропагандирует официальная пресса.

Интересно, что отношение режима к различным формам теневой экономики противоречиво. Из всех нелегальных форм государство спокойнее всего относится к дачным участкам, отношение же к частному предпринимательству (“спекуляции”) более нетерпимо. Налицо желание государства навязать “второй” экономике некие “правила игры”, но эта политика никак официально не оформляется.

Автор статьи выделяет три основных фактора взаимосвязи между развитием “второй экономики” и институциональными изменениями в советской хозяйственной системе.

1. Советские власти могут осознать необходимость увеличить уровень оплаты легального труда таким образом, чтобы конкурировать с денежным стимулированием труда во “второй” экономике.

2. Государство может расширить количество легальных форм и видов предпринимательской деятельности и способствовать тем самым понижению цен и уменьшению коррупции. В этом случае СССР последовал бы примеру социалистических стран Восточной Европы, где набор видов частнопредпринимательской легальной деятельности гораздо шире. Новая Конституция 1977 г. доказывает, что СССР пошел именно по этому пути, так как ряд статей Конституции дают возможность расширительного толкования частнохозяйственной деятельности.

3. Что касается вероятности проведения экономических реформ в государственном секторе (либерализм, децентрализация), то необходимо иметь в виду, что теневая экономика привита к существующей в СССР институциональной системе как своего рода спонтанный заменитель экономических реформ. В то же время, поскольку “вторая” экономика в государственном секторе – это источник значительных незаконных доходов, то существует слишком много должностных лиц, заинтересованных в поддержке нелегальной экономики, что сокращает путь СССР к нормальным экономическим отношениям.

“В любом случае, – завершает свою статью Г. Гроссман, – кажется очевидным, что cоветская “вторая” экономика и явления, связанные с ней, будут продолжать существовать в течение продолжительного времени, и вместе с ними будут долго сохраняться те социальные институты и общественная ментальность, которые помогли сделать их тем, чем они являются сегодня” (c. 40).


(1) Составлено по: Grossman G. The "Second Economy" of the USSR // Problems of Communism. 1977. Sept. - Oct. P.25-40. (Текст статьи см. также в Интернете по адресам: http://www.econ.duke.edu/~treml/e293/grossman.293, http://www.econ.duke.edu/~treml/rus/25/SEC-EC3.html.)

(2) Сам этот термин, как указывает Г. Гроссман, был предложен в статье: Karol K.S. Conversations in Russia // The New Statesman. 1971. Jan. 1. P. 8-10.

(3) См.: Simes D.K. The Soviet Parallel Market // Survey. 1975. Summer. P. 42-52; Zemtsov I. Партия или мафия: раз-ворованная республика. P.: Les Editeurs Reunis, 1976; Katsenelinboigen A. Coloured Markets in the Soviet Union // Soviet Studies. 1977. January. P. 62-85.

(4) Feshbach M., Rapawy S. Soviet Population and Manpower Trends and Policies // In: Soviet Economy in a New Per-spective. Washington, DC, US Governent Printing Office, 1976. P. 138.

(5) См.: Wadekin K.-E. The Private Sector in Soviet Agriculture. Berkeley, CA, University of California Press, 1973.

(6) Неформальная сторона деятельности советских руководителей давно привлекла внимание западных исследо-вателей. См.: Berliner J.S. The Informal Organization of the Soviet Firm // Quarterly Journal of Economics. 1952. P. 342-365.

(7) Об этом см, в частности:Zemtsov I. "Партия или мафия…

(8) Trends in Official Policy Toward Private Activity in the USSR. US Central Intelligence Agency, Office of Economic Research, March 1970.

(9) The "Black" Millions // Radio Liberty Research. Munich, RL 179/77, July 27, 1977.