Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №2 //
   "Неформальный сектор экономики за рубежом".

МОЖЕТ ЛИ СКРЫТАЯ ЭКОНОМИКА БЫТЬ РЕВОЛЮЦИОННОЙ?
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
ФОРМАЛЬНОЙ И НЕФОРМАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ (1)

С. Генри

Американский социолог Стюарт Генри (профессор социологии университета Восточно-го Мичигана, Бостон) подходит к анализу неформальной экономики с позиций теории социально-экономических систем. По его мнению, благодаря сосуществованию и взаимодействию формальной и неформальной экономики реальное рыночное хозяйство предстает обществом “экономического плюрализма, различные элементы которого, при некоторой степени самостоятельности, образуют единый хозяйственный организм. Именно анализ неформальной экономики как части рыночно-капиталистической системы хозяйства позволяет автору оценить “революционный потенциал” неформальной экономики, о чем исследователи спорят уже 15 лет.

Экономический плюрализм в капиталистическом обществе

“Доминирование в современную эпоху капиталистического способа производства, – пишет автор статьи, – не устраняет полностью существования или влияния [иных, пусть] второстепенных способов производства…” (с. 31).

Еще К. Поланьи (2) указывал, что даже при наличии единой экономики большинство обществ имеют несколько систем обмена и являются, как он это называл, “полицентричными экономиками” (multicentric economies). Применяя этот подход к современному индустриальному обществу, Д. Дэвис (3) выделил в нем помимо “рыночной экономики”, основанной на законах коммерции, и “редистрибутивной экономики”, основанной на государственном регулировании, также “домашнюю экономику”, которая управляется традициями членов семьи, а также “экономику подарков”, которая подчиняется правилам реципрокности. При исследовании социальных изменений “мы должны учитывать, таким образом, не только …доминирующую рыночную экономику, но также и другие элементы экономики…” (с. 32).

По мнению автора, в капиталистическом обществе можно выделить три основных вида хозяйственных систем: регулярная (формальная) экономика, криминальная экономика и неформальная экономика (рис. 1). Каждая из них относительно самостоятельна, развивается по своим правилам и распадается на более дробные части.

Регулярная (формальная) капиталистическая экономика подразделяется на рыночную экономику свободного предпринимательства и редистрибутивную экономику государственного регулирования. Она “включает все виды занятости, производства и потребления товаров и услуг, которые официально зарегистрированы государственной системой учета либо правительственными службами, подчиняясь тем самым государственным законам и административным постановлениям” (с. 32).

Рис.1.Классификация экономических структур.

С регулярной рыночной экономикой и редистрибутивной сферой пересекается криминальная (нелегальная) экономика, которая включает все виды действий, определяемые как преступления (кражи, грабежи, угоны машин, мошенничество, скупка краденного), а также классические виды бизнеса “черного” рынка (азартные игры, подпольное ростовщичество, проституция, наркобизнес, контрабанда оружия или запрещенных медикаментов и т. д.). Криминальная экономика схожа с регулярной в том, что она приносит доход участвующим в ней лицам. То, что криминальная экономика накладывается на регулярную, было ясно продемонстрировано в исследованиях, посвященным взаимоотношениям между правительством и организованной преступностью, законным бизнесом и скупкой краденного, профсоюзов и мафии.

По поводу того, что такое неформальная экономика, среди экономистов существуют большие разногласия. Дать точное ее определение трудно по той причине, что она обычно определяется как альтернатива или отрицание по отношению к общепринятым институтам и структурам. “Поэтому то, что считают неформальной экономической деятельностью, очень часто зависит от характера целостной системы, к которой она относится” (с. 33). Это обстоятельство и подходы к данной проблеме с позиций различных научных дисциплин объясняют, почему для обозначения этой сферы деятельности существует более 30 различных терминов. Все авторы, однако, согласны с тем, что в развитом капиталистическом обществе эта деятельность:

“1. Неофициальна и скрыта от государственной системы учета, не регистрируется ее экономической или криминальной статистикой;

2. включает производство, потребление и торговлю товарами и услугами, осуществляемые лицами, которые заняты в регулярной или в криминальной экономике;

3. маломасштабна и локальна – основана на личных взаимоотношениях между друзьями, родственниками и знакомыми;

4. трудоемкая, требующая незначительного капитала” (с. 33).

Неформальная экономика состоит из трех компонентов.

Первый – это нерегулярная экономика (“irregular economy”), которая включает труд вне формально-регистрируемой занятости и обычно характеризуется как работа “на стороне”, “налево”, “при лунном свете” (4). В глобальном контексте лишь малая доля рынка труда охватывает зарегистрированную и стабильную занятость; большая часть работников имеют случайную (precarious) занятость, которая никак не регистрируется. Даже если исключить из анализа страны “третьего мира”, то здесь следует вспомнить о таких категориях работников развитых стран, как мигранты или замужние женщины-домохозяйки. “Хотя такая деятельность не зарегистрирована как часть формальной регулярной экономики, однако эти нерегулярные работники (irregular workers) являются важным элементом ее существования и отлично описаны как работающие в рамках “теневой занятости” (shadow employment), как назвали это явление А. Иллих и Р. Пол” (5) (с. 34). Нерегулярная экономика в некоторой степени накладывается на редистрибутивную и криминальную экономику, а также пересекается с двумя другими компонентами неформальной экономики – скрытой экономикой и социальной экономикой.

Скрытая экономика (“hidden economy”) – второй компонент неформальной экономики – паразитирует на регулярной и потому в значительной степени входит в криминальную экономику. Д. Диттон дает следующее определение скрытой экономике: это “субкоммерческое движение материалов и финансов наряду с систематическим утаиванием этого процесса ради нелегальных доходов… микроскопические искажения видимой экономической структуры, на которой они паразитируют” (6) (с. 35). Скрытая экономика включает те виды деятельности, которые не являются основным источником доходов; она обеспечивает выгоду для одних лиц путем хищений и жульничества по отношению к другим. Скрытая экономика – это, по Д. Диттону, “совмещенные преступления” (“part-time crime”), совершаемые “по совместительству” с выполнением официальных обязанностей как “синими”, так и “белыми воротничками”.

Третьим компонентом неформальной экономики является социальная экономика (“social economy”), которая определяется как “сектор экономической деятельности, не регистрируемой методами экономических измерений и не использующей деньги как средство обмена” (с. 35). Она включает бартерную и swapping экономическую деятельность, широко распространенную главным образом среди бедных, но заметную и в среде представителей среднего класса (особенно менеджеров). Есть многие исследования, посвященные описанию си-стемы взаимоподдержки обитателей городских гетто или рабочих методами редистрибуции и реципрокности. По мнению Р. Пола (7), те, кто имеет формальную работу, проявляют в этой неформальной экономике более высокую активность. В своих работах Р. Пол называет эту экономику “самообеспечением” (“self-pro-visioning”), Д. Гершуни (8) – “самообслуживанием” (“self-servicing”). Эти экономисты указывают, что семейная (или домашняя) экономика (household / dome-stic economy) сосуществуют с “коммунальной экономикой” (“communal econo-my”), которая также производит блага, которые могли бы быть куплены, но при этом производители уже не совпадают с потребителями. Речь идет о разных видах “домашнего труда” (“domestic labor”), интерес к которому особенно подогревается феминистками, настаивающими на высокой ценности труда женщин.

На рис. 1 схематически показано наложение друг на друга различных видов экономической деятельности в современной хозяйственной системе. По различным оценкам, за пределами формальной (регулярной) экономики скрыто от 2 до 25% ВНП (с. 36).

 

Диалектическая взаимосвязь между формальной и неформальной
экономикой: взаимная поддержка

По мнению автора статьи, отношения между регулярной экономикой капиталистического общества и его неформальными экономическими сферами строятся по принципу интегральной множественности (integral plurality). Взаимоотношения между формальной и неформальной экономикой поддерживаются двояким образом:

  1. “неформальная экономика как часть стремится отделиться от регулярной экономики в результате противоречий, порождаемых ростом формальной / регулярной экономики”;
  2. “регулярная экономика сращивается со всеми существующими видами [неформальной] экономики, эксплуатируя и поглощая их” (с. 37).

Взаимная поддержка посредством дивергенции или отделения. “Поддержка посредством дивергенции или отделения означает, что внутри капиталистического общества создаются контрструктуры. Они принимают форму субэкономик, которые исключены из капиталистической системы. [Но] одно-временно [эти] субэкономики …помогают поддерживать системную целостность” (с. 37).

Так, при возникновении капитализма, как указывал Д. Диттон (9), происходила серьезная трансформация границ законности, так что некоторые прежние легальные институты уходили в скрытую экономику (hidden economy). В частности, если ранее арендаторы земли могли широко пользоваться “общинными правами” (common rights), то в XVIII в. законы об огораживании отнимают эти права, после чего сбор леса, охота и выпас скота криминализировались, превратившись в кражу леса, браконьерство и нарушение прав владения. В конце XVII – XVIII вв. рабочие недавно основанных мануфактур постоянно брали для обмена и продажи небольшое количество производственных материалов, на что было принято не обращать внимания. Однако в конце концов подобное самопотребление части произведенной продукции стали рассматривать как кражи и хищения; “торговля похищенными [с предприятия] товарами образовала первую скрытую экономику” (с. 38).

Изучая развитое капиталистическое общество, П. и Л. Ферманы указывают (10), что многие причины развития современной неформальной экономики также кроются в структурных особенностях самого индустриального общества. Оно порождает находящиеся в этнокультурной изоляции группы людей с низкими доходами, которые находят занятость преимущественно в неформальной экономике. Аналогично в эту сферу уходят и безработные.

Огромную роль в генерировании неформальной экономической деятельности играет также развитие централизованного правительственного регулирования и государственной налоговой политики. П. Гутманн прямо пишет, что “подземная экономика (subterranean economy), как и черные рынки по всему миру, создается правительственными правилами и ограничениями” (11) (с. 39). По мере усиления редистрибутивных функций “государства всеобщего благосостояния” подпольная экономика становится своего рода “партизанским капитализмом” (“guerrilla capitalism”), направленным на уклонение от налогов. Персонализированность отношений, спонтанность, гибкость, высокие адаптивные возможности и готовность к инновациям – таковы те выигрышные черты, которые обеспечивают выживание неформального бизнеса в его противостоянии регулируемой формальной экономике.

Взаимная поддержка посредством конвергенции или сращивания. Взаимосвязь формального и неформального секторов экономики хорошо прослеживается по исследованиям “неформальных возможностей дохода” в странах “третьего мира”. Этот неформальный сектор описывают как мелкотоварное производство, развивающееся параллельно капиталистической экономике.

Давно отмечено, что неформальный сектор содействует экономическому росту, производя дешевые потребительские блага с использованием трудоинтенсивных технологий. "Некоторые доказывают, что работники неформальной экономики капиталистических стран “третьего мира” являются замаскированными наемными рабочими, поскольку их производство контролируется промышленным капиталом, который диктует объем, тип и качество производимых товаров, устанавливая [при этом] цены ниже их истиной стоимости” (с. 40–41). По мнению Р. Бромлея и К. Герри (12), в частности, работающие по субконтрактам (или даже формально независимо от легальных фирм) практически "привязаны” к крупным предприятиям, поскольку используют их кредиты, арендуют у них недвижимость или оборудование, покупают у них сырье либо продают им свою продукцию.

Другие экономисты распространяют эти выводы и на развитые капиталистические страны. Так, по мнению К. Герри (13), “реалии мелкой неформальной экономической деятельности можно понять только в ее соотношении с историческим циклом подъемов и спадов международной капиталистической экономики”. К этой позиции присоединяются Д. Гершуни и Р. Пол, утверждающие, что "наша современная стадия экономического развития представляется стадией, когда смещение занятости происходит не только из-за автоматизации в формальной экономике, но также и из-за экспорта неформальной экономики” (14) (с. 41).

Взаимоотношения взаимной поддержки, видимо, наилучшим образом охарактеризовал Г. Шанкленд: по его словам, "в здоровом обществе” формальная и неформальная экономика "поддерживают друг друга и их отношения представляются симбиозом взаимной поддержки. Формальный сектор эффективно контролирует командные высоты экономики и политическую систему, но и неформальный сектор играет существенную роль, не паразитическую и не упадочную… Он действует в целом в интересах формальных институтов современного урбанизированного общества; он не может предложить альтернативного общества, но может – дополнительную (к формальной) деятельность с разнообразными, неформальными и более персонализированными стилями жизни. Многие виды производства, кажущиеся формальными, фактически глубоко подчинены неформальному сектору…Таковы особенности городского ландшафта со времен первой промышленной революции” (15) (с. 42).

Можно привести массу примеров подобных благодатных симбиозных вза-имоотношений. Так, продажа средств малой механизации расширяет легальный товарообмен, но одновременно ведет к расширению домашней или коммунальной иррегулярной экономики. Огромный размах приобретает торговля различными полуфабрикатами, окончательная подготовка которых к употреблению производится в домашних условиях.

Менее благоприятные с точки зрения общества примеры отношений взаимной поддержки можно проследить при изучении иррегулярной и скрытой экономики. Общеизвестна, в частности, практика использования труда нелегальных работников ради уклонения от налогов. Не менее общеприняты неформальные вознаграждения за легальные услуги, которые получают работники отелей и других сфер обслуживания. Предприниматели сознательно мирятся с нелегальными "чаевыми” в обмен на лояльность служащих и их отказ от формирования профсоюзов и требований повышения зарплаты. По существу, как отмечает Д. Диттон (16), предприниматели "потворствуют коррупции” работников сферы услуг, закрывая глаза на обман ими клиентов. Их право на получение "левого” дохода становится объектом манипуляций менеджеров, которые дают его или отнимают в зависимости от степени соответствия легальной зарплаты рыночным условиям.

 

Диалектическая взаимосвязь между формальной и неформальной
экономикой: взаимное уничтожение (dissolutions)

После анализа отношений взаимоподдержки между формальным и неформальным секторами экономики С. Генри переходит к рассмотрению того, как они подрывают, разрушают друг друга посредством конвергенции и дивергенции.

Взаимное уничтожение посредством конвергенции или сращивания. При изучении того, как формальная экономика разрушает неформальную, ключевое понятие – "поглощение” (absorption), что означает кооптацию, включение отдельных видов неформальной экономической деятельности в регулярную экономику. Такая ситуация описывается "законом Гейгера”: “когда контркультура порождает что-то ценное, истеблишмент присваивает это и продает”.

Это касается, в частности, профессионализации коммунальной экономики взаимопомощи и взаимоподдержки, которая принимает облик профессиональных услуг (подобно оказываемым в регулярной экономике). Именно так произошло с группами "Анонимных алкоголиков”, которые прошли путь от самодеятельного зарождения до включения их в официальные программы борьбы с алкоголизмом. Другим примером может быть использование "социальных сетей” для продажи товаров по принципу пирамиды, что превращает межличностные отношения в разновидность товарной биржи.

Наблюдается и встречный процесс – усиление элементов неформальности в регулярной экономике.

Взаимное уничтожение посредством дивергенции или отделения. Когда дистанция между формальной и неформальной экономикой увеличивается, то это усиливает уязвимость неформальной деятельности перед формальной. Занимающихся нерегулярным трудом, в частности, всегда можно обвинить в нарушении налогового законодательства. Более "тонкий” путь воздействия – это распространение через СМИ оскорбительных стереотипов, отождествляющих неформальную деятельность с чем-то низким и аморальным.

Но схожие процессы наблюдаются и в неформальной сфере. Успех групп взаимопомощи и взаимоподдержки ведет к усилению нападок на производителей формальных услуг. Аналогично нерегулярный труд и скрытую экономику выдают за общественно-полезную деятельность, усиливая неуважение к защитникам формальной экономики.

 

Заключение: постепенные преобразования
и радикальные общественные изменения

Подводя итоги своей работы, С. Генри формулирует следующие выводы.

“Во-первых, преобладание и доминирование социальных форм капитализма не ведет к полному поглощению всех остатков коммунальных порядков (communal orders); некоторые [их] аспекты [не только] сохраняются, но [даже], если только превалирующий порядок, с его экспансией и узурпацией власти …ослабляет сам себя, могут в силу этого оживать.

Во-вторых, существующие доминирующие экономические структуры имеют неизбежную тенденцию продуцировать противостоящие [им] общественные формы, такие, как неформальная экономика…

В-третьих, отношения между преобладающей капиталистической экономикой и противостоящими ей формами – это отношения взаимозависимости и взаимодополняемости; формальная и неформальная экономика связаны конвергентными и дивергентными отношениями [как] поддержки [так] и уничтожения. […]

В-четвертых, неформальная экономика содержит в своей собственной субструктуре противоречивые элементы, которые способствуют ее реабсорбции в капиталистическое общество” (с. 48).

Есть исследователи, которые считают неформальную экономику "социалистической альтернативой капиталистическому развитию” или, наоборот, в духе либертарианского анархизма, видят в подпольной экономике средство освобождения от "большого правительства” и налоговых притеснений (17). По мнению же самого С. Генри, неформальную экономику вряд ли можно считать революционной альтернативой существующему строю, поскольку она вовсе не стремится уничтожить этот строй.


(1) Составлено по: Henry S. Can the Hidden Economy Be Revolutionary? Toward a Dialectical Analysis of the Relations between Formal and Informal Economies // Social Justice. 1988. Vol. 15. № 3-4. Р. 29-54.

(2) Polanyi K. The Great Transformation. Boston, 1957. С. Генри ссылается на идеи знаменитого американского историка-экономиста, специалиста по теории экономических систем, который привлек внимание современных обществоведов к "многоукладности" любой экономики, где сочетаются передовые и архаичные элементы. В своей концептуальной монографии “Великая трансформация” К. Поланьи выделил три основных типа отношений обмена - реципрокность (дарообмен), редистрибуцию (централизованное перераспределение) и рыночный обмен (купля-продажа), которые как правило сосуществуют друг с другом.

(3) Davis J. Gigt and the U. K. Economy // Man. 1972. № 7. Р. 408-429.

(4) “Работающие при лунном свете” (moonlighting) - принятое в США иносказательное обозначение работников, нелегально подрабатывающих во внеурочное время (после окончания обычной рабочей смены в легальном секторе экономики).

(5) Illich I. Shadow Work. L., 1981; Pahl R. E. Divesions of Labor. Oxford, 1994.

(6) Ditton J. The Fiddler: A Sociological Analysis of Blue Collar Theft among Bread Salesmen. Ph. D. Thesis, University of Durham, 1976. P. 275.

(7) Pahl R. E. Does Jobless Mean Workless ? Unemployment and Informal Work // The Annals: The Informal Economy // Ed. by L.A. Ferman, S. Henry, M. Hoyman. Beverly Hills, 1987. P. 36-46.

(8) Gershuny J. Technology, Social Innovation and the Informal Economy // The Annals: The Informal Economy // Ed. by L.A. Ferman, S. Henry, M. Hoyman. Beverly Hills, 1987. P. 47-63.

(9) Ditton J. Percs, Pilferage and the Fiddle: The Historical Structure of Invisible Wages // Theory and Society. 1977. № 4. Р. 39-71.

(10) Ferman P., Ferman L. The Structural Underpinning of the Irregular Economy // Poverty and Human Resources Abstracts. 1973. № 8. Р. 3-17.

(11) Gutmann P. The Subterranean Economy // Financial Analysts Journal. 1977. № 34. Р. 20.

(12) Bromley R., Gerry C. Casual Work and Poverty in Third World Cities. L., 1979.

(13) Gerry C. Developing Economies and the Informal Sector in Historical Perspective // The Annals: The Informal Economy. Beverly Hills, 1987. P. 100-119.

(14) Gershuny J., Pahl R. Work Outside Employment: Some Preliminary Speculations // Informal Institutions. N. Y., 1981. P. 77.

(15) Shankland G. Towards Dual Economy // The Guardian. 1977. December 23. P. 23.

(16) Ditton J. Part-Time Crime: An Ethnography of Fiddling and Pilferage. L., 1977.

(17) См., например: Cash A. Guerrilla Capitalism: How to Practice Free Enterprise in an Unfree Economy. Port Townsend: Loompanics Unlimited, 1984.