Аннотированная библиография / "Коррупционные схемы и перераспределение земли в сельском хозяйстве"

Содержание

  • ПРЕДМЕТ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ.
  • ТЕНЕВАЯ РЕНТА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ
    • Присвоение прав на земельные ресурсы.
    • Манипуляции с учетом и отчетностью.
  • ТЕНЕВАЯ РЕНТА РЕГИОНАЛЬНЫХ ЧИНОВНИКОВ
    • Взятки и "откат".
    • Приватизационная экспансия.
    • Сторонние претенденты на теневом рынке земли.
  • СУЖДЕНИЯ О СВОБОДНОМ ОБОРОТЕ ЗЕМЛИ
  • ВЫВОДЫ
  • ПРИЛОЖЕНИЕ. ЖИВЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА


ПРЕДМЕТ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ.

Не вступая в противоречие с современными российскими законами, землей сельскохозяйственного назначения могут на деле распоряжаться:

  1. частные лица, получившие в собственность землю в виде индивидуального пая при разделе земель бывших колхозов, - как правило не более 10 гектаров;

  2. фермеры (крестьянские хозяйства) и другие хозяйствующие субъекты, также распоряжающиеся землей по праву частной собственности, в большинстве случаев в их распоряжении оказываются принадлежащие одной семье и собранные воедино колхозные паи вместе не более 50 гектаров (участки, полученные в пользование или в аренду, здесь в расчет не принимаются);

  3. руководители коллективных хозяйств. действующие от имени коллективов частных земельных собственников, - в их распоряжении может быть от нескольких сот до нескольких тысяч гектаров, г) территориальные администрации, действующие от имени избирателей (общества- народа). - они могут распоряжаться десятками тысяч гектаров земли, находящейся в собственности муниципальных, субъектов РФ или федеральной.

Как видим из того перечня, наиболее значительные земельные площади находятся в ведении административных органов различного уровня (группа г) - от федеральных до районных. Распорядительное главенство администрации есть pезультат того, что действующие законы практически исключают открытый рыночный оборот земли сельскохозяйственного назначения и тем самым ущемляют право частной собственности, и, придают земле формальный статус "общественного достояния", а это значит, что земля фактически находится я распоряжении чиновников(1).

Должностная функция чиновника - действовать на благо общества. Среди прочего он обязан принимать решения о беспристрастном и справедливом распределении общественного достояния (в нашем случае - земли). Но, как мы знаем, эта обязанность нередко вступает в противоречие с тем, как чиновнику представляется его собственная частная выгода. Действительно, на каждый кусок общественного блага, особенно если это лакомый кусок в виде плодородного участка) всегда есть несколько претендентов, предъявляющих (гласно и негласно) различные по своему содержанию аргументы. По существу складывается чисто рыночная ситуация: имеется товар (им является решение о предоставлении земли), имеется спрос и различные "цены спроса", предложенные покупателями, - и у нас есть все основания предполагать, что в полном соответствии с логикой рационального экономического поведения чиновник примет такое решение, которое принесет ему максимальную выгоду. По крайней мере, такова гипотеза, из которой мы исходили, приступая к экономико-социологическому исследованию коррупционных схем, которые используются при перераспределении земли региональными (в основном, районными) администрациями(2).

Другим объектом нашего научного интереса являются председатели колхозов или руководители современных коллективных предприятий в сельском хозяйстве, организованных на иных юридических принципах - ТОО, ООО и т. д. (группа в). Эти персонажи по своему правовому статусу являются нанятыми менеджерами. Ресурсы, которыми они распоряжаются, им не принадлежат(3). Формально ресурсы колхоза являются общей совместной или общей долевой собственностью учредителей хозяйства, т. е. коллектива колхозников (пайщиков), и коллектив вроде бы и должен осуществлять контроль за деятельностью председателя(4) .Однако на деле колхозники в большинстве случаев остаются лишь безучастными наблюдателями, тогда как претензию на контроль над хозяйственной деятельностью председателя предъявляют чиновники региональной администрации - районной или областной. Именно руководящие работники администрации санкционируют и организуют избрание председателя (отметим, что наши собеседники почти всегда говорят не об избрании, а о назначении) именно чиновники администрации помогают ему получить кредиты и купить семена, удобрения, горюче-смазочные материалы; они же контролируют его хозяйственную политику, характер землепользования, объемы произведенной продукции и т.д.

Очевидно, что здесь мы сталкиваемся с ситуацией правовой неопределенностью и или даже правовой неразберихи, анархии: формальный собственник земли (колхозники), чьи права определены законом, не имеет никакого механизма их реализации, а часто и вообще ничего о них не знает, и в то же время региональные власти, претендующие (часто вопреки конституционным нормам) на роль административного распорядителя собственности, в условиях рыночной вольницы в принципе не способны обеспечить, контроль за всеми сторонами деятельности ими же назначенного менеджера-председателя. Между тем в ситуации неопределенности прав председатели всегда располагают возможностью увести часть хозяйственных операций в тень, скрыть их как от собственника, так и от государственных налоговых органов и без особого риска использовать некоторую долю коллективной или государственной собственности в своих собственных интересах.

Обобщая задачу, скажем, что наш интерес привлекают субъекты, которые не являются собственниками земли, но распоряжаются ею как доверенные лица или как менеджеры, действующие от имени собственника. Исходя из предположения, что каждый из них в соответствии с логикой рационального экономического поведения может попытаться извлечь из операции с земельными участками максимальную частную выгоду (ренту), мы хотели бы понять, при помощи каких теневых операций эта выгода достигается и при каких условиях такие операции становятся возможны.

По своей методике наше исследование является экономико-социологическим, т. е. мы использовали социологический инструментарий для изучения экономических или даже, точнее, экономико-правовых явлений и процессов. Основу этого инструментария составляют стандартизированные углубленные социологические интервью. Как показали результаты наших предыдущих исследований, интервью могут стать основой для научной объективации социальных и экономических процессов в случае, если эти процессы находят свое отражение в статистически убедительном числе свидетельств респондентов(5). Например, если в различных регионах страны респонденты почти одними и теми же словами подробно рассказывают, как они были участниками или близкими наблюдателями сходных по сути теневых сделок и утверждают, что такие следки совершаются постоянно, мы, по крайней мере, имеем все основания считать, что такого рода сделки не есть плод воображения наших собеседников, но относятся к существующей экономической практике.

В рамках данного проекта мы оперировали семьюдесятью двумя интервью, взятыми в пяти регионах страны, различных по своим географическим, природным и экономическим характеристикам (Курская, Нижегородская, Ростовская, Рязанская и Саратовская области). Учитывая характер интересующего нас явления, мы интервьюировали в основном представителей тех категорий сельских жителей, которые предположительно (в силу своего социального статуса) должны быть наиболее полно информированы о предмете нашего исследования: большинство наших респондентов - руководители коллективных хозяйств и фермеры (53 человека). Среди наших собеседников также есть работники районных структур (6 человек) и сельские жители, активно (на товарном уровне) ведущие личные подсобные хозяйства (13 человек). Поскольку в данном исследовании нас интересовали прежде всего схемы коррупционных сделок, а не статистический размах явления, никаких количественных выкладок мы специально не производили. (В тех же случаях, когда попутно с основным анализом подсчитывалась частота упоминания респондентами тех или иных теневых операций, результаты не отличались от тех, что были опубликованы нами ранее(6).)

Приступая к изложению результатов исследования, автор должен выразить благодарность социологам, оказавшим неоценимую немощь в организации и проведении углубленных интервью И. B. Введенскому, Р.Н. Гусеву. В. Г. Побережнюку, М. Е. Побережнюк, C .JI. Тимофеевой и П. Н. Хромченко. Пользуясь случаем, также хочу выразить глубокую признательность профессору Американского университета в Париже Антону Л. КОЗЛОВУ, ЧЬИ глубокие суждения о природе и характере коррупции в современной России оказались весьма полезны при подготовке сценарных планов стандартизированных интервью.


(1) Пункт 6 статьи 27 принятого в сентябре 2001 г. "Земельного кодекса Российской Федерации "Оборот земель сельскохозяйственного назначения регулируется федеральным законом об обороте земель сельскохозяйственного назначения". Проект закона находится на стадии обсуждения в Государственной Думе.

(2) В современной экономической теории действия чиновников, позволяющие получить частную выгоду за счет общества и в ущерб обществу, иногда описываются термином рентоориентированное поведение. Джеймс Бьюккинен, один из главных разработчиков теории рентоориентированного поведения, сопровождает свое толкование этого термина следующим важным замечанием: "На уровне индивидуальных решений поведение (чиновников, должностных лиц, исполняющих закон. - Л.Т.), по сути, не отличается от поведения при рыночных обменах. Непредусмотренным последствием максимизации личной выгоды становится превращение "блага" в "антиблаго", что происходит не потому, что меняется нравственная суть человека и соответственно меняется его поведение, но потому, что меняется институциональная среда. Меняются обстоятельства, в которых происходит индивидуальный выбор. Когда государственные институты отказываются от рыночного порядка и приближаются к хаосу прямого политического распределения, стремление получить ренту (rent seeking) становится значительным общественным явлением" (Buchanan J. M. Rent Seeking and Profit Seeking// Toward a Theory of the Rent-Seeking Society/ Ed. James M. Buchanan, Robert D. Tollison, Gordon Tullock. Texas A&M University Press, 1980. P. 4.)

(3) Тот факт, что некоторые председатели имеют долю в коллективной собственности, и порой долю немалую, не меняет сути дела.

(4) При всем организационном многообразии нынешних коллективных хозяйств наши собеседники всегда говорят о них как о колхозах, а об их руководителях как о председателях. Чтобы избежать терминологической неразберихи, мы будем пользоваться теми же понятиями.

(5) См.: Клямкин И. М., Тимофеев Л. М. Теневая Россия: Экономико-социологическое исследование. М.: РГГУ. 2000; Тимофеев Л. М. Теневая экономика и налоговые потери в сельском хозяйстве. М.: РГГУ, 2000.

(6) Подробнее см.: Тимофеев Л.М. Указ. соч. С. 43. 12