Аннотированная библиография /Теневая Россия: Экономико-социологическое исследование.

Содержание

  • Введение, или Предварительные замечания о том, как авторы понимают теневую экономику и какими представляют себе возможные методы ее комплексного исследования.
  • Теневая экономика современной российской деревни
    • Рациональность экономических воззрений сельского жителя.
    • Легальные и теневые операции с земельной собственностью.
    • Сбыт. Налоги. Неучтенная наличность.
    • Техника, труд и другие факторы производства.
    • Крестьянин на теневом рынке кредитов.
    • Безопасность теневого рынка и его операторов.
    • Выводы.
  • Коррупция и теневая экономика в повседневной жизни российского горожанина
    • Сделки с чиновником.
      • Чиновник и бизнес. Практика мздоимства.
      • Чиновник и бизнес. Практика лихоимства.
      • Чиновник и рядовой гражданин: "проблема безбилетника" (рынок освобождений от воинской обязанности).
    • Сделки с милицией.
      • Милиция и предприниматели.
      • Милиция и рядовые граждане. Рынок разрешений на правонарушения.
      • Институционализация милицейской коррупции.
    • Коррупция в высшей школе.
      • Рынок зачислений. Общие принципы.
      • Рынок зачислений. Организационные технологии.
      • Рынок экзаменов.
      • Плоды просвещения.
    • Теневой рынок медицинских услуг. Стихийная либерализация государственного здравоохранения.
      • Больничные поборы или кооперация нищих?
      • Врачи и пациенты: встреча "в тени".
      • Теневая медицина - игра без правил.
      • Последствия теневой либерализации: диапазон злоупотреблений.
      • Деньги и очередь.
    • Рынок потребительских услуг. Теневой бизнес и неформальная экономика.
      • Откуда берется "черная наличность"?
      • Легальные фирмы и неформалы.
    • Выводы.
  • Между моралью и правом (теневое и антитеневое сознание россиян в количественном измерении)
    • Кто есть кто.
    • Чем чаще встречи с коррупцией, тем меньшим злом она кажется.
    • Советская наследственность.
    • Теневые соблазны.
    • Уплата налогов: за и против.
      • То, что не прощают начальникам, готовы простить подчиненным.
      • О терпимости к корпоративному сокрытию доходов и популярности "черного нала".
    • Смягчать или ужесточать законы (грань между коррупцией и теневым бизнесом в массовом сознании).
    • Народная любовь к чекистам.
    • Теневое государство и квазигражданское общество.
    • Исчерпана ли формула российской самобытности?
  • Порядок и свобода (зависимость между теневыми установками и политическими предпочтениями)
    • Ультраправые.
    • Правые.
    • Левые.
    • Сторонники генеральского порядка.
    • На перепутье (вместо заключения или вместо начала)
  • Голоса из тени. Сельские сюжеты
  • Голоса из тени. Городские сюжеты
    • Предприниматели и руководители предприятий.
    • Наемные работники предприятий, банков, коммерческих фирм.
    • Работники бюджетной сферы.
    • Священнослужители.


Введение, или Предварительные замечания о том, как авторы понимают теневую экономику и какими представляют себе возможные методы ее комплексного исследования .

Предмет этой книги хорошо знаком каждому, кто живет в России: если не из личного опыта, то по информации, ежедневно поступающей с экрана телевизора и со страниц газет. Нелегальное производство товаров и услуг, сокрытие доходов, оборот неучтенной наличности, отмывание "грязных" денег, взятки и злоупотребление служебным положением - эти и другие проявления теневой деятельности постоянно у всех на слуху. Конфликт между реальной экономической практикой и действующим законом приобрел системный (и систематический) характер и стал едва ли не самым существенным явлением современной отечественной истории. Многие даже полагают, что сегодня "теневая составляющая" обязательно присутствует не только в деловых отношениях, но и в обыденной жизни каждого человека. В парламенте и на перекрестке дорог, на заводе и в суде, в больнице и в университете, в церкви и на кладбище - везде происходят нелегальные экономические обмены, охватывая самые разные социальные и профессиональные группы российских граждан. Поэтому можно смело утверждать: от того, как эта сфера отношений будет развиваться, в значительной степени зависит судьба России. Иными словами, наше будущее формируется не только там, где действует Закон, но в не меньшей степени и там, где он ежедневно и ежечасно нарушается.

Между тем наши знания о теневых экономических отношениях остаются весьма скудными и односторонними. Правда, в последнее время появился ряд содержательных работ, посвященных некоторым аспектам этих отношений в промышленности и торговле (1) , бартеру (2), хождению неучтенной наличности (3) и ряду других проблем нелегального бизнеса (4). Однако, не рискуя впасть в преувеличение, можно утверждать, что интересующее нас явление остается едва ли не самым малоизученным. И дело не только в том, что названные работы не охватывают всю совокупность действующих в России внелегальных рынков. Дело в том, что внимание ученых сосредоточено главным образом на решении прикладных задач, в первую очередь - на рекомендациях по выработке законодательства, которое помогло бы сузить сферу теневой экономики и, соответственно, способствовать оптимизации налоговой политики правительства. Это предопределяет во многом и выбор изучаемых объектов: исследуются прежде всего те сегменты экономики (промышленность, торговля), которые, во-первых, дают наибольшие суммы налоговых поступлений в бюджет, во-вторых, наиболее полно охвачены статистическим наблюдением и, в-третьих, в наибольшей степени поддаются нормативному регулированию со стороны государства. Однако при таком локальном подходе системная природа явления не только не выявляется, но и несколько затушевывается. Ведь единственными субъектами теневых отношений здесь оказываются представители крупного бизнеса, между тем как в реальной жизни такими субъектами являются многочисленные слои городского и сельского населения, не говоря уже о самом государственном аппарате. Преодолеть (хотя бы частично) недостатки существующих исследовательских подходов и пытались авторы работы, которая предлагается вниманию читателей.

Замышляя ее, мы исходили из того факта, что теневая сфера закрыта для внешнего наблюдения уже в силу того, что она теневая, нелегальная. Поэтому главную свою задачу мы видели в том, чтобы собрать необходимый эмпирический материал, дефицит которого так остро ощущается всеми исследователями данной темы. Мы решили попробовать проникнуть в экономическую "тень", используя методы конкретных социологических исследований. Но прежде, чем рассказать о них более подробно, есть смысл хотя бы вкратце охарактеризовать те теоретические предпосылки, которыми мы руководствовались, разрабатывая инструментарий исследования.

Начнем с объяснений по поводу самих терминов "теневая экономика" или "теневые экономические отношения", являющихся опорными понятиями в нашей работе.

Термины эти, хотя и имеют широкое хождение, в научной литературе используются редко. Тому есть свое объяснение. Не имея собственной научной традиции в изучении интересующего нас явления, российские исследователи используют, в основном, теоретические подходы и понятийный аппарат западных ученых, которые еще с начала семидесятых годов начали проявлять пристальный интерес к неформальной экономике в развивающихся странах (5). Соответственно и в отечественной науке понятие "неформальная экономика" (а иногда даже более узко - "неформальный сектор экономики") было принято как базовое обозначение хозяйственной деятельности, разворачивающейся за пределами действующих юридических норм, то есть вне регистрации и фискального учета.

Между тем дефиниции обязывают: принятый априори базовый термин во многом определяет и границы научного интереса. Используя понятие "неформальная экономика", практически все без исключения российские исследователи обычно имели и имеют в виду те формы или сегменты хозяйства, которые не регулируются официально принятыми нормами и правилами (в том числе - налоговым законодательством). Возникает, однако, естественный вопрос: можно ли, даже при крайней недостаточности наших знаний о нелегальных отношениях в современной России, считать "формальное" синонимом законного? А если нет, то что дает нам разграничение "формального" и "неформального"?

На наш взгляд, понятие "неформальная экономика" в нынешних российских условиях вряд ли может быть распространено дальше представлений о домашнем хозяйстве и об индивидуальной предпринимательской деятельности. Нелегальная экономическая практика в России по своим масштабам, глубине укорененности, а главное - по своему содержанию представляет собой совершенно иное явление по сравнению с тем, которое принято фиксировать этим понятием в западной научной литературе.

Главная и самая очевидная особенность теневых экономических отношений в России состоит в том, что они в принципе неотделимы от коррупции. Здесь мало констатировать, что "приверженность установленным правилам является первостепенным критерием участия в "законной" экономике, в то время как несоблюдение или обход установленных правил является критерием участия в неформальной, подпольной экономике" (6). В том-то все и дело, что "подпольная экономика" в ее современном отечественном варианте не только не противостоит экономике "формальной", но лишь внутри последней и существует, выступая естественным и закономерным следствием легальных ("законных") статусов хозяйственных и властвующих субъектов. Если сказать совсем коротко, то в основе внелегальных экономических отношений в России лежит возможность приватизировать любое общественное благо (в частности, любой Закон) и пустить его в теневой оборот.

В известном смысле российская реальность заставляет перевернуть с ног на голову западные представления о том, как возникает и как функционирует "неформальная, подпольная экономика", а вместе с тем и само содержание этого понятия. В нашем случае внелегальная практика начинается не как независимая частная инициатива за пределами действующего закона, но возникает в недрах официального правового порядка. Соответственно и обретение официального правового статуса не завершает здесь неформальную деятельность (как часто понимается западными учеными), но, напротив, предшествует выходу оператора на нелегальный рынок. Более того, во многих случаях именно официальный статус дает оператору право распоряжаться теми или иными благами, превращая само это право в предмет купли-продажи. Поэтому - повторим еще раз - коррупция и теневая экономическая деятельность в России - это два имени одного и того же явления, и рассматривать их следует только вместе, в их взаимной обусловленности и функциональном взаимодействии.

Именно тот факт, что явление это базируется на произвольном использовании формальных статусов, на перетаскивании нерыночных статусных возможностей в "рыночную тень", как раз и позволяет говорить о данной системе экономических отношений как о теневой экономике. Подчеркнем, что речь идет именно о единой системе, охватывающей не только хозяйственную деятельность, но и прочие сферы общественного бытия - политику, административную, правоприменительную и правоохранительную деятельность, область социальных гарантий и т. д. Особенность же этой системы, ее своеобразие заключаются в том, что она, как и любая тень, повторяет очертания предмета, отбрасывающего тень, в данном случае - очертания легальных государственных и общественных институтов. Говоря иначе, российская система теневых отношений есть не что иное, как приватизированное государство, выступающее в роли всеобъемлющего теневого парагосударства, которое, вместе с тем, вполне укладывается в смысловые границы понятия "теневая экономика".

Такое государство тем-то и отличается от государства легального и конституционного, что функции, которые должны быть исключены из рыночного оборота (например, функции суда или армии), утрачивают характер общественного блага и становятся предметом купли-продажи. Можно сказать, что теневое парагосударство основано на такой коммерциализации всех и любых ценностей и благ, какую и в мечтах не могут вообразить себе либеральные теоретики, постоянно предлагающие предельно сузить область государственного вмешательства в экономику и общественную жизнь. Строго говоря, понятия "государство" и "рынок" здесь совпадают, причем первое поглощается вторым.

Таковы некоторые теоретические предпосылки, которые мы закладывали в программу исследования и которые хотели подвергнуть эмпирической проверке. С этим связаны и некоторые его существенные особенности. Мы пытались выяснить, в какой степени различные общественные слои могут рассматриваться сегодня как реальные субъекты теневой экономики, исходя из гипотезы, что такими субъектами в той или иной мере являются все основные социальные группы деятельного населения страны. Используя метод анонимных углубленных интервью, мы опрашивали бизнесменов, государственных служащих, работников правоохранительных органов, здравоохранения, высшей школы, а также представителей других социально-профессиональных групп, пытаясь получить от них информацию об интересующем нас явлении в том объеме, в каком они считают возможным ее представить (7). При этом нас особенно интересовали механизмы нелегальных связей, нормы и правила, которым они подчиняются, степень и характер их институционализации в тех или иных сферах теневой жизни. Иными словами, в центре нашего внимания как раз и была теневая экономика как широко разветвленная система отношений, функционирующая по своим собственным законам, или, что тоже самое, по нормам обычного права, подчиняющим себе повседневную жизнь миллионов людей и понуждающим их игнорировать нормы официальные.

Из ста одиннадцати человек, согласившихся с нами беседовать, сто восемь рассказали о фактах собственного соприкосновения с теневой средой. Правда, степень вовлеченности в нелегальные отношения у респондентов, судя по их свидетельствам, разная, что может отражать как реальное положение дел, так и меру откровенности отдельных наших собеседников. С точки зрения содержания и достоверности представленной информации их можно, не претендуя на строгость и жесткость классификации, разделить на четыре группы.

1. "Теневики", то есть люди, непосредственно включенные в нелегальные связи и готовые в этом признаться.

2. "Включенные наблюдатели" - те, кто находится в теневой среде, наблюдает ее изнутри, но о собственном участии в нелегальных сделках не упоминает.

3. "Наблюдатели со стороны" - респонденты, которые судят о тех или иных проявлениях теневой экономики, не будучи сами в нее включенными или не решаясь в этом признаться.

4. "Жертвы" (они же, одновременно, и разовые "включенные наблюдатели") - люди, пострадавшие от коррупционеров и теневиков, но с ними никак не связанные.

Разумеется, с точки зрения достоверности безусловное предпочтение мы отдаем "теневикам" и "включенным наблюдателям" - их свидетельствам мы будем уделять первостепенное внимание. Однако и сведения представителей двух других групп кажутся нам весьма ценными - возможно, они не столь объективны (точных критериев тут, понятно, быть не может), но они чрезвычайно важны и интересны представленными в них оценками теневых отношений. Ведь если наши теоретические предположения о всеохватности этих отношений верны (а они, как увидим, в значительной степени подтвердились), то существенное значение приобретает не только вопрос о субъектах теневой экономики, но и о субъектах, заинтересованных в ее преодолении. Если таких субъектов нет или они слабы, то все разговоры о борьбе с коррупцией и всем, что с ней связано, можно рассматривать как сотрясание воздуха. Но субъекты правового порядка - это люди с соответствующими интересами и ценностями. Вот почему так важно знать не только то, насколько те или иные группы реально вовлечены в нелегальную деятельность, но и то, как они - независимо от меры собственной вовлеченности - ее оценивают и чем в своих оценках руководствуются.

Однако углубленные интервью еще ничего не говорят нам о количественных характеристиках субъектов теневых отношений, равно как и о соответствующих характеристиках возможных субъектов правового порядка. Отдавая себе в этом отчет, мы изначально заложили в программу исследования и социологический опрос населения России. В совокупности с информацией, содержащейся в углубленных интервью, данные этого опроса, репрезентирующего все взрослое население страны, позволили нам получить определенное представление о том, насколько широко распространены в современной России теневое поведение и теневые установки, и оценить (хотя бы в первом приближении) перспективы перехода страны к правовому порядку.

В соответствии с двумя указанными направлениями исследования выстроена и структура предлагаемой вниманию читателя книги. В первых двух главах анализируется материал, содержащийся в углубленных интервью, рассматриваются конкретные механизмы теневых отношений в условиях деревни и города. В третьей главе анализируются (на основе всероссийского опроса) количественные параметры явления. К ней примыкает четвертая глава, в которой представлены количественные зависимости между теневыми установками и политическими предпочтениями россиян. Наконец, в заключительной части книги мы решили представить наиболее интересные интервью, преобразовав их предварительно в связные рассказы (то есть убрав вопросы интервьюера и придав изложению хотя бы минимальную композиционную стройность). Мы сделали это несмотря на то, что многие фрагменты публикуемых интервью использованы в предыдущих разделах. Дело в том, что при выборочном цитировании полученные нами свидетельства, будучи разрезанными по тематическим линиям и разбросанными по разным сюжетам, утрачивают содержательную цельность и эмоциональную насыщенность; между тем именно эти цельность и эмоциональная насыщенность, собственно, и делают их документами эпохи.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что авторы рассматривают свою работу лишь как первый подступ к комплексному изучению столь сложного и малодоступного для исследователя объекта, как российская теневая экономика. Эта работа выявила как значительные возможности социологического инструментария, которые можно использовать и дальше, расширяя с его помощью информационную базу исследований, так и его ограниченность, которую предстоит компенсировать другими методами.

Наше исследование не могло быть выполнено без помощи социологов И.В. Введенского, Е. И. Филипповой, В.Р. Филиппова, М.Ю. Эдельштейна, а также директора Желанновского сельского краеведческого музея Рязанской области Н.И. Панина, которым авторы выражают свою глубокую признательность.

Наша особая благодарность - сотруднице ЦИНЭД РГГУ Анне Владимировне Трапковой, которая взяла на себя тяжелый труд технической обработки материалов исследования и которая, среди прочего, провела бережное и искусное преобразование социологических интервью в рассказы респондентов.

Игорь Клямкин, Лев Тимофеев


(1) Долгопятова Т. Г. и др. Неформальный сектор в российской экономике. М., 1999; Косалс Л., Рывкина Р. Социология перехода к рынку в России. М., 1998.

(2) Макаров В., Клейнер Г. Бартер в России: институциональный этап // Вопросы экономики. № 4. 1999. С. 79.

(3) Яковлев А. О причинах бартера неплатежей и уклонения от уплаты налогов в российской экономике // Вопросы экономики. № 4. 1999. С.102.

(4) Радаев В. Формирование новых российских рынков: трансакционные издержки, формы контроля и деловая этика. М.: Центр политических технологий, 1998.

(5) Среди пионерских работ в данной области следует назвать Hart K. Informal Urban Income Opportunities and Urban Employment in Ghana // Journal of Modern African Studies. 1973. Vol. 11. № 1. P. 61-90.; Gershuny J. Technology, Social Innovation and the Informal Economy // The Annals: The Informal Economy // Ed. by L.A. Ferman, S. Henry, M. Hoyman. Beverly Hills, 1987. P. 47-63.; Сото Э. Де Иной путь. М.: Catallaxy, 1995. и др. См. также: Экономическая теория преступлений и наказаний: Реферат. журнал. Вып. 2. Неформальный сектор экономики за рубежом.

(6) Feige E.L. Defining and estimating underground and informal economies: The new institutional economics approach // World development. Oxford, 1990. Vol. 18. № 7. P. 990.

(7) Интервьюирование 111 респондентов было проведено в период с сентября 1999-го по май 2000-го года в Москве, Ростове-на-Дону, Уфе, Костроме и Иваново, а также в сельских районах Ростовской, Рязанской и Новгородской областей. Учитывая анонимный характер интервью, фамилии наших собеседников не указываются; они будут фигурировать в тексте под вымышленными инициалами. Считаем нужным отметить, что свидетельства некоторых респондентов о коррумпированности конкретных организаций и учреждений мы не проверяли и ответственности за их достоверность на себя не берем.