Аннотированная библиография / Институциональная коррупция

Содержание

  • От автора.
  • Общественный договор "ноль прав собственности" и теневой порядок / Микроэкономическое моделирование.
    • Структура мифа и "нулевой предел"
    • Подход Коуза и закономерность "стремления к нулю"
    • Принуждение. Послушание. Обещание.
    • Договаривающиеся стороны.
    • Органический пробел "нулевой сделки".
    • Теневой порядок.
  • Институциональная коррупция социалистической системы / Теоретическая реконструкция.
    • Вступление.
    • Коммунистическая доктрина и право собственности.
    • Тень, отброшенная внутрь.
    • Операциональные кодексы теневых рынков.
    • Стратегии надежности.
    • Производство - доход - цена - валюта.
    • "Равновесие по Корнаи" и теневой рынок.
    • Теневое парагосударство
    • Заключение. Ода здравому смыслу.
  • Публицистические исследования.
    • Из книги "Зачем приходил Горбачев".
    • Послесловие к расстрелу.
    • Послесловие к "Послесловию..." : беседа с Константином Майданюком, старшим следователем по особо важным делам.
    • Дикая приватизация.
    • Зачем приходил Горбачев.
    • Из книги "Технология черного рынка, или крестьянское искусство голодать".
    • Этюды о крестьянском хозяйстве.
  • Послесловие.
  • Список литературы

  • публикации о книге


От автора.

В этой книге читатель не найдет безоговорочного осуждения коррупции. Более того, во многих случаях коррупция будет рассматриваться как явление положительное, разумное, как проявление здравого смысла в экономическом поведении человека. Оказывается, что именно так она становится видна, если обратиться к исторической ретроспективе Время смывает с исторических явлений копоть юридических предрассудков и идеологических мифов и позволяет разглядеть глубинный мотив общественного поведения человека - его рациональный экономический интерес, который объясняет, а иногда и оправдывает преступление юридического закона.

Вообще экономический подход к явлению коррупции существенно отличается от юридического. Юристов интересует прежде всего сам факт криминального события, момент преступления., (Хотя в некоторых случаях преступлением может быть и замысел или подготовка криминального акта - это не относится к актам коррупции.) Именно к моменту преступления юристы-исследователи (или расследователи) постоянно возвращаются, квалифицируя деяние, определяя степень ответственности, меру наказания преступника и т. д. Бели момент преступления документально не зафиксирован, то юристу здесь и делать нечего.

Мы же должны подходить к предмету совершенно иначе. Поимка преступника сама по себе нас не интересует. В вечной дихотомии преступление и наказание нас нисколько не заботит вторая ее часть. Мы никого не стремимся ни обвинить, ни наказать. Для нас наибольший интерес представляет как раз тот случай, когда никакого наказания не наступает. Или до тех пор, пока не наступает. В известном смысле наш интерес к преступлению юридической нормы заканчивается как раз там, где начинается интерес юриста.

Предмет нашего внимания - особенный, специфический конфликт, который постоянно возникает на границе экономики и права Можно было бы сказать, что эта книга о том, как люди в своем стремлении к частной выгоде разлагают, уничтожают общественный правовой порядок. Но эта книга также и о том, как взамен уничтоженного неразумного, неудобного людям порядка возникает новый, рациональный и продуктивный. И создается этот новый правовой порядок все теми же людьми в их стремлении к частной выгоде. Словом, конфликт между экономическим интересом и юридической нормой интересует нас не как четко зафиксированный момент, а как продолжительное явление, границы которого (временные и социальные) определяются постоянно меняющимся соотношением между законом и реальной экономической практикой. Поэтому нас особенно интересуют непойманные, действующие преступники: в известном смысле нас привлекает не торжество закона, но "торжество беззакония". То есть такой порядок, где отрицание действующего закона становится нормой.

Мы предпринимаем попытку дать первоначальную теорию экономического поведения отдельных экономических единиц, их рыночного взаимодействия за пределами норм юридического права и вопреки этим нормам (теневые и криминальные экономические связи). При этом мы полагаем, что дело не только в той или иной оценке самих актов незаконного перераспределения ресурсов, какими являются коррупция и теневая экономика. Значительно важнее выяснить принципиальный характер институционального строительства, которое при неоднократном повторении такого рода актов происходит вне сферы легального права, и степень воздействия (отрицательного или, напротив, инновационного), которое данный процесс оказывает на институт современной государственной власти.

В мире, особенно в развитых капиталистических странах, в последние сто лет происходило лавинообразное нарастание количества технологических и организационных инноваций во всех областях общественной жизни. Пройдя путем войн и экономических кризисов, страны Запада, опираясь на здравый смысл человека экономического, успешно совершенствовали институты рыночной экономики и политической демократии. Россия же, задавленная коммунистическими репрессиями, казалось, пребывала в стороне от этого глобального процесса. Теперь видим, что это впечатление было обманчиво. В России действовали те же исторические силы, что и во всем мире, только были они плохо различимы за завесой идеологических предрассудков, да и проявляли себя несколько иначе, чем в условиях демократии. Оказалось, что тотальный запрет на частную собственность и рыночные обмены, введенный коммунистической властью, не подавил рациональное стремление людей к частной выгоде, но направил его в обход закона. В этих условиях здравый смысл человека экономического проявился в создании мощного института всеобъемлющих теневых рынков. И теперь следует признать, что инноваций такого рода и в таких масштабах история не знала.

Мне не хотелось бы придавать этой книге полемический характер и опровергать историческую картину, которая прочно внедрилась в общественное сознание усилиями многих исследователей и публицистов, сосредоточивших свое внимание на системе административно-командных отношений при социализме. Опровергать, собственно, и нечего. Такая система действительно существовала, и каждый человек имел в ней свой особенный статус. Но в том-то и заключается интригующий парадокс истории, что стабильность каждого отдельного административного статуса в этой системе, а значит, и человеческое благополучие его обладателя, обеспечивалось по мере и за счет коррупции всей системы в целом. Статус имел тем большую ценность, чем большую часть его можно было продать или обменять на рынке за пределами административно-командной системы. Коммунистическая доктрина, казавшаяся незыблемым колоссом, и была по сути дела распродана на вынос и в розницу. Человек экономический оказался сильнее человека идеологического, и административно-командная система была опровергнута не в идеологических спорах, но в операциях черного рынка.

Надо сразу оговориться, что предмет нашего исследования есть лишь некий экономический текст в общем контексте новой истории. Текст этот ограничен временными рамками, совпадающими с годами торжества и краха коммунистической доктрины в России, Я не обозначаю этот период цифрами, так как полагаю, что у читателя могут быть свои представления о том, когда этот период начался и когда закончился (если закончился). Мы оперируем в области политической и экономической философии, где история - лишь материал для выводов, а хронология и вовсе не имеет значения. Поэтому наши представления о начале "текста истории" и его финале не обязательно могут совпадать с читательскими.

Хотя я старался писать просто, и книга вряд ли поставит в тупик читателя даже и не весьма подготовленного, я все-таки рассчитываю, что она попадет в руки тех нескольких десятков специалистов - историков и экономистов, которые еще не оставили попытки понять, чем же на самом деле был реальный социализм, где, в каком обществе прожили мы свою жизнь и на какой исторической почве возникла настоятельная потребность отказаться от коммунистической государственной доктрины и приступить к либерализации полижи и экономики в России.

Современная экономическая теория тяготеет к нормативным выводам. Мне это совершенно чуждо. Я постараюсь одерживаться сугубо теоретического, позитивного анализа, подразумевающего сухое и жесткое предъявление причинно-следственной связи - и ничего более. Не отягощая изложение математическим аппаратом, я, тем не менее, буду стремиться к построению ряда словесных функциональных зависимостей, линейная обусловленность которых и создает систему.